Боже, выключи её во мне

Мне от любви становится тесно,
Как будто грудь заколотили огнём.
Я вроде жив. Я вроде на месте.
Но сердце давно не считается мной.

Она во мне — как пожар под кожей,
Как шрам, научившийся снова цвести.
И если любовь на спасение похожа —
Зачем от неё невозможно уйти?

Я не хочу ни вина, ни забвенья,
Мне бы её — хоть на несколько слов.
Я подсел не на тело — на прикосновенье,
На этот смертельно живой кислород.

Алые розы горят на ладонях,
Белые крылья чернеют слегка.
Мы так любили — что даже иконы
Смотрели на нас, не поднявши глаза.

Я нёс эту нежность, как крест за плечами,
Не потому что мне нужен был рай.
Я просто хотел, чтоб бессонными ночами
Она мне сказала: Живи. Не сгорай.

Но мы целовались почти как прощались,
Сжимая друг друга сильнее судьбы.
И сколько бы небеса ни вмешались —
Мы всё равно выбирали: Люби.

Люби меня грязного. Люби меня злого.
Люби, когда нечем уже отвечать.
Когда остаётся от целого слова
Один только хрип: Не смей исчезать.

Мне от тебя до безумия грустно.
До ломоты. До дрожи в груди.
Внутри меня столько живого чувства,
Что некуда больше его поместить.

Я мог бы забыть. Я умею быть сильным.
Я столько раз сам себя хоронил.
Но ты появилась — и сделала бессильным
Того, кто когда-то весь мир победил.

Теперь моё сердце — разбитая церковь.
В ней свечи горят, но молчит алтарь.
Я каждую ночь совершаю причастье
Тобой — как последней любовью в губах.

И нет здесь святого. И нет здесь порока.
Есть двое людей, обожжённых насквозь.
Которым друг друга всегда будет много,
Но жить друг без друга — страшнее, чем врозь.

Я знаю зависимость. Знаю, как ломит,
Когда твой единственный воздух — другой.
Когда тебя память безжалостно помнит,
А ты называешь зависимость — дом мой.

Не надо мне врать, что проходит со временем.
Не всякую страсть удаётся убить.
Есть люди, которых однажды потеряешь —
И после всю жизнь продолжаешь любить.

Не тихо.
Не правильно.
Не осторожно.
А так, что внутри начинает гореть.
Так любят, когда уже жить невозможно,
Но страшно ещё невозможнее — не любить.

Пусть розы осыплются прямо под ноги.
Пусть крылья мои догорят за спиной.
Я больше не буду торговаться с Богом —
За право хотя бы побыть с тобой.

Но если однажды Он спросит сурово:
Ну что, ты наелся своей высотой? —
Я тихо отвечу Ему только слово:
«Нет.
Я всё ещё болен
ею одной».


Ваш Щесняк Кирилл