Москва 1881 дневник Толстого. Размышления 2026 авг

Москва 1881 дневник Толстого.
 Размышления 2026 авг 17.

Вонь,
Камни,
Роскош,
Нищета,
Разврат. Собрались злодеи, ограбившие народ.
Набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию и пируют.

###


Если представить Москву Толстого сейчас, то это очень странное сравнение. Город почти невозможно узнать по внешнему виду: вместо той каменной, грязной и сравнительно небольшой Москвы — огромный мегаполис, метро, высотки, пробки, торговые центры, офисы и миллионы людей. Но толстовская проблема никуда полностью не исчезла: рядом с богатством всё так же существует бедность, одни люди получают очень много, другие обслуживают город тяжёлым трудом. Сам Толстой после переезда настолько остро почувствовал городскую нищету, что в 1882 году пошёл участвовать в переписи населения Москвы, чтобы увидеть её своими глазами.

Если смотреть через три эпохи — Империя => СССР => современная Россия, то Москва трижды сильно меняла лицо. В имперской Москве Толстой видел огромную социальную пропасть: богатые, бедные, чиновники, солдаты, торговцы, извозчики. После революции город стал столицей СССР: появились массовая индустриализация, метро, огромные жилые районы, коммуналки, затем сталинские высотки — город перестроили уже под советское государство. После 1991 года Москва снова изменилась: появились частный бизнес, сверхбогатые, дорогая недвижимость, огромные торговые и финансовые центры. Город стал намного богаче, но разница между людьми никуда не исчезла.

И вот тут Толстой сегодня звучит неожиданно современно. Его вопрос был не просто «почему Москва такая грязная?», а: «Почему люди всё время заняты тем, чтобы зарабатывать, покупать, обслуживать систему и друг друга — но когда же они начнут просто жить?» В 1881 году он написал: «Когда же начнут жить? … И нет жизни». Сегодня Москва совершенно другая внешне — но его вопрос можно задать и современному мегаполису: если город стал в сотни раз богаче и удобнее, стали ли люди от этого счастливее?


###


И здесь очень важно не вырывать фразу «Вонь, камни, роскошь…» из контекста. Толстой приехал в Москву не как случайный путешественник: осенью 1881 года вся семья переехала туда из Ясной Поляны ради образования детей. К середине сентября семья уже была в Москве; поселились они в Денежном переулке. Для Толстого это было тяжёлое изменение привычной жизни.

И вот самое интересное: запись была сделана 5 октября 1881 года — примерно через месяц после переезда. Сам Толстой начинает её словами: «Прошел месяц — самый мучительный в моей жизни».

Что он увидел в Москве — если развернуть его пять слов

«Вонь, камни…»

Это буквально первое впечатление большого города. Не Ясная Поляна с землёй, полями, крестьянским трудом, а плотная городская среда: мостовые, каменные дома, грязь, запахи, теснота.

И дальше происходит резкий монтаж:

«…роскошь, нищета.»

Вот это уже не просто эстетическое «Москва мне не нравится». Толстой начинает видеть социальную конструкцию города.

С одной стороны — богатые дома, магазины, еда, развлечения, одежда, прислуга, деньги. С другой — люди, которые физически обслуживают этот мир своим трудом.

Причём в более ранних московских записях 1881 года у него уже появляется эта тема: он замечает бедный народ, работающих людей и контраст между праздностью одних и тяжёлой работой других. Например, 28 июня он записывает о «бедном народе», а 28 июня — о телеге на пикнике рядом с телегами измученных работой людей.

А вот «разврат» — это гораздо шире, чем секс

Это важно.

Когда Толстой пишет:

«Разврат. Собрались злодеи, ограбившие народ…»

он употребляет «разврат» в нравственно-социальном смысле.

Для него развращён не только отдельный человек. Развращена сама система отношений, в которой одни живут за счёт труда других и при этом считают своё положение нормальным.

И дальше идёт совершенно потрясающий образ:

«Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию, и пируют».

Что он имеет в виду под «злодеями»?

Не буквально банду преступников, которая где-то собралась за одним столом.

Это образ господствующего класса и государственного порядка в его понимании.

Толстой видит примерно такую цепочку:

богатство => эксплуатация народа => государственная власть => солдаты + суд => защита существующего порядка => богатые продолжают жить в достатке.

То есть солдат и судья здесь для него становятся защитным механизмом богатого общества.



И вот почему слово «оргию» такое сильное. Он специально выбирает слово, которое создаёт картину пира, праздника, удовольствия, почти бесстыдного наслаждения за счёт чужого труда.

Но дальше Толстой делает неожиданный поворот

Он не пишет просто:

«Бедные хорошие, богатые плохие».

Он замечает, что народ тоже начинает участвовать в этой системе:

«Народу больше нечего делать, как, пользуясь страстями этих людей, выманивать у них назад награбленное».

То есть, по его мысли, богатые создают общество, построенное на деньгах и желаниях, а бедные учатся забирать часть этих денег обратно, используя слабости богатых.

И тут появляется:

«Мужики на это ловчее».

А потом совершенно неожиданное бытовое наблюдение:

«Бабы дома, мужики трут полы и тела в банях, возят извозчиками».

Это уже практически городская социальная фотография.

Он смотрит не на Кремль и не на красивые фасады, а на людей, которые делают городскую жизнь возможной.

И вот что особенно интересно на макроуровне

Толстой в этот момент переживает не просто:

«Москва грязная».

Его мучает вопрос:

«Для чего вообще существует эта жизнь?»

Он пишет:

«Когда же начнут жить? Всё не для того, чтобы жить, а для того, что так люди. Несчастные! И нет жизни».

Это, пожалуй, ключ ко всему отрывку.

Он смотрит на огромный город и видит людей, которые:

работают;
зарабатывают;
покупают;
развлекаются;
богатеют;
обслуживают богатых;
охраняют богатых;
судят;
воюют;
строят;
убирают;
и снова всё это делают.

Но зачем?



Для Толстого человек должен жить нравственной, осмысленной жизнью. А Москва представляется ему огромным механизмом, в котором люди не живут, а исполняют социальные роли, потому что «так принято».

И поэтому его первое впечатление можно перевести с толстовского языка на современный примерно так:

«Я приехал в огромный город и увидел машину, которая сама себя обслуживает: одни производят богатство, другие его потребляют, третьи охраняют этот порядок, четвёртые обслуживают первых. Все заняты, все что-то делают — но я не вижу, чтобы люди действительно жили».

И это 5 октября 1881 года, через месяц после переезда. В тот же день после московского пассажa он вдруг записывает: «Николай Федорыч — святой. Каморка. Исполнять! Это само собой разумеется. Не хочет жалованья. Нет белья, нет постели». А затем переключается на Владимира Соловьёва и пишет: «Болтовня, болтовня без конца».

Это очень толстовская вещь: после огромного социального диагноза он возвращается к конкретному человеку — бедному, живущему в каморке, без белья и постели. То есть для него настоящая жизнь обнаруживается не в богатой Москве, а в простом человеке, который живёт и действует непосредственно.

И ещё одна важная деталь: после записи 5 октября систематический дневник Толстого надолго прерывается — до марта 1884 года; за 1882–1883 годы сохранились лишь отдельные записи.



###
...восстановить именно день 5 октября 1881-го почти как репортаж: где Толстой жил, что происходило вокруг Москвы, какая была политическая атмосфера после убийства Александра II, что он мог видеть на улицах и почему именно в этот момент его так прорвало на «злодеи, солдаты, судьи и оргия». Это там очень интересно связывается с событиями 1881 года.

###


Только важная поправка: 5 октября Толстой уже не «приезжает» в Москву — он живёт там около трёх недель. Семья переехала 15 сентября 1881 года в дом князя Волконского в Денежном переулке, нынешнем Малом Левшинском переулке. Старший сын Сергей поступил в университет, младшие учились в гимназии, поэтому семья и перебралась из Ясной Поляны в город.

1. Утро 5 октября. Представим Толстого в московской квартире после нескольких недель городской жизни. Он уже успел привыкнуть к шуму, камню, постоянным хлопотам семьи, но именно это его и мучает. В дневнике он начинает очень резко: «Прошел месяц — самый мучительный в моей жизни». Его раздражает не одна конкретная улица: ему кажется, что все вокруг заняты устройством удобной жизни, но никто не задаётся вопросом, ради чего вообще живёт. «Когда же начнут жить?» — для него это главный вопрос.

2. На улицах он видит огромный контраст. Богатая Москва — каменные дома, роскошная жизнь, люди с деньгами; рядом — бедняки и тяжёлый труд. Поэтому его знаменитая цепочка звучит почти как кадры фильма: «Вонь, камни, роскошь, нищета». Он замечает не парадную Москву, а людей, которые эту Москву обслуживают: мужчины работают в банях, возят пассажиров извозчиками, выполняют тяжёлую работу.

3. И тут его мысль становится политической. 1881 год был очень тревожным: 1 марта убили Александра II, после чего страна жила в атмосфере страха, революционного напряжения и жёстких мер власти. Но Толстой смотрит на происходящее со своей особой позиции: он считает, что проблема глубже политической борьбы. В его глазах богатые получили богатство за счёт народа, а государство имеет солдат и судей, которые охраняют существующий порядок. Поэтому он и пишет о «злодеях» и об «оргии»: это не буквальная вечеринка преступников, а его очень резкий образ общества, где одни наслаждаются богатством, а другие обеспечивают им возможность так жить.

4. Но самое интересное — Толстой обвиняет не только богатых. Он пишет, что народ тоже оказывается втянут в эту систему: бедные пытаются получить деньги от богатых, используя их слабости. А потом он смотрит ещё ниже — на обычную жизнь: кто работает, кто моет, кто возит, кто обслуживает. Получается страшная для него картина: богатый человек живёт за счёт труда бедного, бедный вынужден обслуживать богатого, государство охраняет этот порядок — и все считают это нормальной жизнью. Именно поэтому Толстой восклицает: «Несчастные! И нет жизни».

5. Поэтому 5 октября — это не просто «Толстой приехал в Москву и ему не понравилось». Это момент, когда Москва становится для него моделью всей России. Он видит красивый город, но за красотой — бедность; видит порядок, но за порядком — принуждение; видит богатство, но за богатством — чужой труд. И его главная мысль очень простая даже для ребёнка: «Все что-то делают и заняты делами, но люди забыли спросить себя: а правильно ли мы живём?» Не случайно после московских впечатлений Толстой продолжил размышлять о бедности и устройстве города в трактате «Так что же нам делать?».