Я так хорошо выжила, что забыла пожить

 
Я так прекрасно научилась выживать —
Без жалоб, без истерик, без падений.
Мне только не сказали, как желать,
Когда не ждут ни подвигов, ни достижений.

Мне говорили: «Сильная. Держись».
И я держалась — Господи, как крепко.
Так крепко ухватилась я за жизнь,
Что задушила собственное сердце.

Я знала: надо. Надо. Снова надо.
Работа. Дом. Улыбка. Дети. Быт.
И каждый день вручал мне как награду
Возможность снова нужной для кого-то быть.

Мне тридцать пять. А я всё жду оценки
За то, что не устала, не легла.
Как будто жизнь — контрольная у стенки,
Где двойка означает: «Ты плоха».

Я отдых превращала в преступленье,
Покой считала слабостью своей.
И даже собственное воскресенье
Я отдавала множеству людей.

Чужую боль несла без возражений,
Чужую злость записывала в счёт.
Я думала: любовь — быть продолженьем
Всех тех, кому самой невмоготу.

Я всем была спасательным жилетом,
Но утопала молча без него.
Я всем несла какое-нибудь лето,
А у самой внутри мело, мело.

И если вдруг становилось слишком тихо,
Я начинала беды сторожить.
Мне тишина казалась чем-то диким —
Ведь я умела выживать. Не жить.

Но как-то утром я не встала сразу.
Не потому, что больше не могла.
Я просто первый раз нарушила приказ
Той девочки, которой я была.

Я подошла к окну. И без причины
Спросила то, что страшно произнесть:
«А если я не нужная, не сильная —
Имею ли я право просто быть?»

Не лучшая. Не первая. Не стойкая.
Не та, которой держится семья.
Не вечная спасательница с тряпкою —
А женщина. Уставшая. Живая. Просто Я.

И где-то там, под грудой обязательств,
Едва-едва послышалось: «Хочу…»
Без пользы. Без отчёта. Без начальства.
И я впервые это не заткну.

Пускай сегодня мир не станет чище.
Пускай бельё спокойно подождёт.
Я столько лет боялась стать излишней —
Теперь боюсь, что жизнь моя пройдёт.

Я больше не хочу собой гордиться
За то, как много вынесла одна.
Мне хочется однажды научиться
Не жить выдерживая жизнь —
а жить сполна.