Вы давно замолчали. а я вас слышу

 
Вы говорили: «Тише. Не позорь».
И я учился прятать даже слёзы.
Я думал: если причиняю боль —
Меня однажды вычеркнут серьёзно.

Вы говорили: «Господи, за что?
Без тебя мне было бы полегче».
И я платил за право быть собой,
Своей виною расправляя плечи.

Вы говорили: «Будь хорошим. Будь».
И я хорошим стал почти до смерти:
Не плакать. Не просить. Не упрекнуть.
И каждому доказывать: «Поверьте».

Вы говорили: «Ты особый мой,
Лишь ты один меня понять умеешь».
И я ребёнком сделался стеной,
Которой взрослый собственный мир клеил.

Я вырос. Только странная беда —
Ваш голос поселился где-то в горле.
Вы замолчали, может быть, давно,
А я себя корил за вас все дни.

Ошибся — слышу: «Вот какой дурак».
Устал — внутри: «Лентяй. Другие могут».
Заплакал — сразу: «Соберись, слабак».
И снова сам веду себя я на Голгофу.

Мне не нужны ни розги, ни ремни —
Я научился бить себя словами.
Вы просто посадили их внутри,
А дальше сам расправился с собою.

Я выбирал любовь, где надо ждать,
Где холод выдавали за награду.
Мне было легче там, где заслужить,
Чем допустить: меня любить не надо —

Не надо заслужить. Не надо пасть.
Не надо быть удобным и безгрешным.
Любовь — не разрешение дышать,
Которое дают тебе за внешность и старанья.

И вот однажды, стоя у зеркал,
Я вдруг поймал знакомое презренье.
Хотел сказать себе: «Ты всё сломал», —
И задохнулся от прозренья:

А кто сейчас во мне произносил
Все эти приговоры и проклятья?
Кто мне внушил, что я тут недостоин сил,
Тепла, любви, покоя, просто быть?

Нет, мама, я не буду обвинять.
И папа, вас судить уже не стану.
Но я обязан вам теперь отдать
Не жизнь свою — а ваши злые раны.

Заберите «стыдно». «Не реви».
«Ты должен». «Из-за тебя». «Не смей мне».
Я слишком долго путал их с собой,
Считая ваши страхи частью сердца.

Я больше не хороший. Я — живой.
Могу устать. И Ошибиться. Быть слабее.
И если кто-то недоволен мной —
Я оттого ничуть не стал плохее.

Вы столько лет звучали изнутри,
Что я свой голос различал едва ли.
Но слышите?
Теперь внутри — не вы.
Теперь там я.
И вы уже, наверно.
Замолчали.