Высокая болезнь часть 3 роман в стихах

Часть 3 (Моя Одиссея, первые шаги переводчика)

Там, в мореходке, как все парни
я очень скоро позабыл
свой стиль и слог высокопарный.
Не было времени и сил

Серьезно этим увлекаться.
Дел было море с каждым годом.
Однако, должен вам признаться,
я стал хороший мореходом.

Учился в целом на отлично.
Ходил на практику, как все.
В учебе, спорте, жизни личной
я был на первой полосе.

Единоборцем был я в школе,
а здесь талантливый самбист
и рукопашник по неволе
стал Шварценеггер – культурист.

Как на дрожжах я раздувался
и через пару, тройку лет,
так необъятно накачался,
что ни один другой атлет


не мог со мной сравнится силой.
Полтинник – бицепс, двести – жим.
Я гнул подковы. Тело было
горой из мышц, но мой экстрим

недолго длился, скажем прямо.
Мне надоело. Повзрослел.
Я сбросил двадцать килограммов
и стал стройнее. Я хотел

продолжить это увлечение
лишь как любитель для себя,
без фанатизма и кипения -
здоровье юное любя.

За время ветреной учебы
мой поэтический порыв
порядком сник. Однако, чтобы
он жил, как узник в замке «Ив»,

я изредка слагал куплеты
для юных леди, но свой пыл,
как дамы тушат сигареты,
и я на время потушил.

И все же был курьезный случай.
Для песни текст я написал
о мореходке и везучий
курсант второе место взял.

Окончил я и по диплому
поехал сразу же на юг,
где инженеру молодому
пришлось работать, а досуг

я проводил на пляже, в море
цветя, как горный эдельвейс
среди красавиц. Правда вскоре
герой ушел в свой первый рейс.

В Индийском, в Тихом океане
и в сентябре, и в феврале
я, как корсар в одном романе
ходил на белом корабле.

Гидрограф-штурман в экипаже
стоял я вахты день за днем,
вел судно галсами и даже
сам был как шкипер за рулем.

С командой славных мореходов
я повидал немало стран,
но проведя три полных года
в загранке юный капитан

решил оставить Одиссею
и свой заслуженный диплом
сложил, как меч не сожалея
на веки вечные. Потом

без суеты, забот и споров,
как спелый яблочный налив
собрал ребят и очень скоро
открыл грибной кооператив,

а после фирму небольшую.
Четыре года торговал
и так же весело, не всуе
свою компанию основал.

Склады, ларьки и магазины
не успевали торговать.
Квартиры, офисы, машины
мы покупали, только рать

моя торговая, не скрою,
«заелась» с жиру. Без суда,
как нерадивый муж с женою
мы разбежались, кто куда.

В Ростов я вскорости уехал,
Женился там и через год
в далекий Питер переехал
подальше от мирских забот.

Два года с гаком на квартире
Мы жили дружно, но без прав.
Там я ходил в другом мундире,
как массажист и костоправ.

Был я целитель и пресвитер,
но грянул кризис невзначай.
Тут нам пришлось покинуть Питер
и ехать в горный Майлиисай.

С училища до Ленинграда
стихи я в общем не писал.
В те годы всей моей отрадой
был бизнес. Правда я читал

Святую Библию И Веды
И Шри Раману Махарши,
Вивекананду, Кастанеду,
Гурджиева и Баба Джи.

Но самым близким мне по сердцу
был мастер ОШО. Бхагаван
открыл мне в мир иную дверцу.
Это был целый океан

великой мудрости и света,
который искренне помог
вернуть моей душе поэта
и, в этот раз, на долгий срок.

 И вот на юге Кыргызстана
я стал учителем и вел
язык английский, как ни странно,
в начальной школе. Год прошел,

а после новое событие -
меня лицей переманил.
Зарплата выше, общежитие,
постарше дети. Это был

обычный техникум, который
учил рабочих на завод
электроламповый, и вскоре
я начал первый перевод.

В библиотеку городскую
сходил я и мне повезло.
Там книгу, в общем, неплохую –
драму Кристофера Марлоу,

Нашел я, прямо как иголку,
что в стоге сена. Тот роман
в углу на старой пыльной полке
был знаменитый «Тамерлан».

Открыл, прочел вступление. Круто!
Сюжет мудреный, как назло,
И вот прошла всего минута,
как откровение пришло.

Похоже сам великий мастер
мне это с неба подсказал.
Я взял свой старенький фломастер
и тут же рифмой написал:

От рифмоплетства, чей лукавый гений
клеймит пороки в пьесах и романах,
мы уведем вас в грозный стан сражений,
расскажем вам о скифе Тамерлане,
потрясшем мир, как бог своим бичом,
свергая царства огненным мечом.
Пусть этой повести трагический сюжет
вам скрасит радость в час его побед.

From jigging vain of rhyming mother wits
And such conceits that clowns keep in plays
We’ll lead you to the stately tent of war
Where you can hear the Scythian Tamburlaine
Threatening the World with high astounding terms
and scourging kingdoms with his conquering sward.
View but this picture in its tragic glass
And then applaud his fortunes as you please.

Как мне пришли такие строки?
Поди, сам черт не разберет.
Возможно тайные пророки
мне нашептали перевод.

К тому же в рифму. Странно как то,
но лучше белого стиха.
Да, он точнее, но по факту
в нем Муза автора глуха.

Хотя сей стиль и отражает
дословно смысл, но алгоритм
и слог существенно теряют
живую музыку и ритм.

Так что простите, ради бога
мой поэтический фрагмент
и не судите очень строго
за неуместный аргумент.

Hу что ж, попробуем иначе
в мир перевода проскочить
и непосильную задачу
для начинающих решить.

К примеру, выберем Шекспира.
Не драму, а простой сонет,
и пусть моя родная Лира
докажет всем, что я поэт.

Пощекочу немного нервы
И покуражусь заодно.
Конечно я уже не первый,
Кто перевел сонеты, но…

С моим талантом и азартом
мне по колено все моря.
Попробую с великим бардом
я потягаться втихаря.

А вдруг получится? Вот классно,
если мой новый перевод
будет настолько первоклассным,
что всех за пояс он заткнет.

Я выбрал девяносто первый.
Его Маршак переводил,
Лозинский – знаю достоверно,
так что и я, набравшись сил

довольно быстро, словно профи
придумал чудный вариант.
Сейчас, читатель, выпей кофе
и оцени-ка мой талант.
         
           Сонет 91

Кто хвалится богатством, кто породой.
Кого прельщает слава удальца.
Одними правит веяние моды.
Другими страсть к борзым и жеребцам.
И даже шутку люди понимают
по-своему, лишь в силу их ума.
Меня же в этой жизни привлекают
простые вещи, как и жизнь сама.
Твоя любовь – единственная радость
прекрасней всех нарядов и наград
дарует мне невидимую сладость
д веру, что я истинно богат.
Не будь ее божественных утех,
я мог бы стать несчастнейшим из всех.

Some glory in their birth, some in their skill,
Some in their wealth, some in their body’s force.
Some in their garments though new-fangled ill:
Some in their hawks and hounds, some in their horse.
And every humor hath his adjunct pleasure,
Wherein it finds a joy above the rest,
But these particulars are not my measure
All these I better in one general best.
Thy love is better than high birth to me,
Richer than wealth, prouder than garments’ costs,
Of more delight than hawks and horses be
And having thee of all men’s pride I boast.
Wretched in these alone, that thou mayst take
All these away, and me most wretched make.

По-моему, лучше получился
сонет Шекспира, чем Марлоу.
Победы вроде я добился,
как Бонапарт при Ватерлоо.

И слог приятней и нежнее,
и смысл поэзии глубок,
гораздо мягче, красивее,
чем к Тамерлану эпилог.

Неудивительно все это.
Шекспир – кудесник в мире слов.
Чем выше уровень поэта,
тем глубже смысл его стихов.

Однако «крут» ли слог Шекспира
при переводе в остальном?
Чтобы понять стихи кумира,
я сделал хитрый ход конем.

Взял драму и неторопливо
по яркой выдержке в стихах,
Проверил, так ли он красиво
звучит на разных языках.

Концовка «Генриха Восьмого»,
которую выбрал мой азарт,
мне подтвердила это снова.
Шекспир и впрямь – великий бард.

Слова его стихотворений,
комедий, драм, я бы сказал,
достойны только восхищения
и выше всяческих похвал.

Ну что, друзья, давно пора мне
представить истину для вас,
что на его могильном камне
в далекой Англии сейчас.

«Ради Христа прошу тебя, друг милый,
не трогай прах того, кто здесь лежит.
Блажен, кто сбережет сию могилу
и проклят будет тот, кто осквернит».


Good friend, for Jesus sake forbear
to dig the dust enclosed here.
Be blessed the man who spares these stones
and cursed be who moves my bones.

Сей перевод стал как причастие
и дал духовный опыт мне.
А что если принять участие
в иной словесной ворожбе.

На русский переводов много,
а вот с английским-то беда.
Не так проторена дорога,
как в русский. Может я тогда

возьмусь за русское творение
и на английском языке
сложу одно стихотворение?
В моем словарном тайнике

не так уж много выражений,
чтоб сделать классный перевод.
Когда же автор будет гений,
то мне вдвойне не повезет.

Если, к примеру, взять поэта
под стать Шекспиру, мой шедевр
лишь станет бледным силуэтом,
Как наш фарфор и тот же Севр.

Горшки не боги обжигают.
Может и я смогу обжечь?
Хотя чудес и не бывает,
моя словесная картечь

разит без промаха, как белку
в глаз бьет охотник из ружья.
Так что, готовься к перестрелке
с английской ратью рать моя.

Готовьте ружья, ядра, пушки.
Бой будет длиться много дней.
Тут нас поддержит Саша Пушкин
огнем поэзии своей.

2019              Зеленоград