Высокая болезнь часть 2 Дар роман в стихах

«Дар» - Часть вторая (детство и юность)

Читатель мой, настало время
продолжить пламенный рассказ,
чтобы твой интерес к поэме
по воле рока не угас.

Ты помнишь, как в последней части
я сбился с верного пути
попав в капкан бесплодной страсти
и подлой хитрости. Прости,

что я отвлекся ненароком
замедлив бег своих коней.
Пусть это станет мне уроком –
Не тратить время на людей,

что спят душою беспробудно
во мраке вечной суеты,
кто не способен безрассудно
любить, как я и чьи мечты

весьма убоги, примитивны,
кто тратит жизнь на пустяки
под ветер смерти заунывный
во тьме пороков и тоски.

Сия поэма, мой читатель.
и суть ее для тех из вас,
кто, как и я – простой мечтатель,
умеет жить здесь и сейчас.

Кто любит сердцем и душою
и наслаждается, как я,
неуловимой красотою
фиалки или муравья.

В ком детства дух не увядая
живет незримо по сей день
и в ком любовь – частица рая
благоухает как сирень.

Красиво, правда? Нестандартно
главу я начал. А к чему?
Да так отвлекся. Я ж азартный.
Зачем? Сам даже не пойму.

Хотел немного порезвиться
и вас, читатели, развлечь.
Настроить речь, как говориться,
чтобы невидимо увлечь

ваш разум светлый и пытливый
в страну поэзии и там
под шепот слов велеречивый
дать волю розовым мечтам.


Так вот, уйдя от первой дамы
я наконец обрел покой
и роль заботливую мамы
отдал безропотно другой.

Хотя она была подруга
и сваха первой, только я
не набивался ни супругом,
ни даже другом. Честь моя

была дороже глупых сплетней
и грязных склок. Наш договор
был просто бизнес многолетний -
скупать картины и фарфор.

Конечно я, как друг в «кавычках»
невозмутимо продолжал
писать о жизни по привычке
поскольку чувствовал и знал,

что дружба эта ненадежна.
Чтобы клиента не терять,
подруга мило, осторожно
решила в друга поиграть.

Я это понял очень скоро
и подпевал лишь для услуг,
чтобы без ссор и глупых споров
вести торговлю, но как друг

я был не нужен ей. Отлично,
менталитет совсем иной.
Мне, в общем, было безразлично.
что говорится за спиной.

Ведь я привык к открытой дружбе
без лести и обиняков,
а лицемерие - на службе
невежд и хитрых дураков.

Хитрец считает себя умным
и ловким в жизни, ну а тот,
кто честен для него безумный,
или по жизни - идиот.

Однако богу, скажем прямо,
рубашку ложью не сошьешь,
а только глубже сядешь в яму
за лицемерие и ложь.

Ну что ж, пора переключиться
на тему главную друзья
и неожиданно пуститься
в далекой юности края.

Именно там все и случилось,
когда ходил я в класс шестой.
Поэзия как дверь открылась.
Я стал читать ее в запой,

а также, прозой увлекался –
читал романы и, как знать,
возможно сдуру дочитался,
что сам стал повести писать.

Прочел я быстро «Забайкальцы»,
и «Вечный зов» и «Тихий Дон»,
и тут почувствовал, как пальцы
писать готовы в унисон

известным авторам столетия
с такой же яркой красотой,
не так, как в школе пишут дети,
а как писатели. Стиль мой

немногим только отличался
от стиля русских мастеров.
В шестом я лишь практиковался,
в седьмом был к повести готов.

Сюжет придумал интересный
про казаков, их жизнь и дух,
и как писатель неизвестный
я приступил, читая вслух.

Обычной ручкой по старинке
я очень быстро написал
лихую повесть без запинки
и остановки. Прочитал,

исправил мелкие помарки
и запятые. Под конец
прочел еще раз без запарки,
и уже скоро мой отец

читал недетское творение
с серьезным видом, как монах
святой закон и удивление
росло, как гриб в его глазах.

«Ну ты даешь!» - сказал он тихо
когда закончил – «Не списал?»
- Нет, сам придумал. «Лихо, лихо!» –
сказал отец. «Не ожидал».

Я на работу завтра еду.
Своим коллегам покажу
твое творение и к обеду
о нем в деталях расскажу.

Среди моих друзей есть люди,
Кто тоже пишет и они
Оценят и возможно будет
Хороший отзыв. Позвони

мне после трех. Договорились –
сказал я с радостью и вот,
мы наконец-то созвонились.
И тут, как старый анекдот.

Отец смеется: «Просто праздник!»
Твой отзыв выше всех похвал.
Не может быть, чтоб семиклассник
такую повесть написал.

Все в шоке и рекомендуют
тебе без устали писать.
Талант, пословица трактует,
необходимо развивать.

Я был в восторге и собрался
еще рассказик настрочить,
однако вскоре отказался –
решил слегка повременить.

В тот год случилось чудо света
для юноши в тринадцать лет.
Как Пауль Рубенс поздним летом
я написал такой портрет,

что даже строгий наш учитель
по рисованию застыл,
как будто в школу небожитель
зашел случайно. Это был

портрет цыганки очень милой.
Какой-то образ неземной
вошел неведомою силой
и встал в глазах передо мной.

Я написал его и следом
был создан яркий натюрморт,
потом пейзаж, его соседом
в альбоме стал живой офорт.

Карандашом ли, краской, мелом
я начал часто рисовать –
свободно, быстро и умело
свои рисунки создавать.

Отец в восторге, мама тоже.
Однако встал вопрос такой –
В семье ведь не было похожих.
Тогда, в кого же он такой?

В кого бы ни был, в том ли дело?
Вся суть в таланте, не в роду.
Просто семья не доглядела,
вот и случилось на беду,

что к ним пришел из Зазеркалья
такой ребенок непростой.
Не думали и не гадали,
вот и явился «домовой».

Рассказы пишет и рисует.
Глядишь стихи писать начнет.
Стихи? Идет! Кто голосует?
И как напасть в тот самый год

Я написал стишок мудреный,
чтобы всех сразу огорчить,
ведь Муза собственной персоной
меня решила посетить.

Сейчас я в качестве примера
вам приведу тот самый стих.
Он по сей день ночной Химерой
парит во всех мечтах моих.

                «Деревня Монастырское»

Деревня Монастырское раскинулась широко.
Природа буйная, густой и мрачный лес.
С болотистой окраины окинул властно око
просторный дол с дубравами, с холмами до небес.

Повсюду златогривые соломенные крыши.
Скворечники врываются в безоблачную гладь.
Разноголосый птичий хор в любое время слышен.
Им оглашается раздольная малиновая падь.

Дороги обветшалые, покрытые суглинком
врезаются ухабами в просторные поля.
Несет тревоги дальние шумящая Неглинка
и дремлет взрытая сохой богатая земля.

Деревня неприглядная,
но все же хороша.
Березками нарядными
любуется душа.

И путник проезжающий,
не уклоняя взор,
глядит на окружающий
трепещущий простор.

Природа в тех местах поет
соловушкою взвень.
В ней прелесть дивная живет
Российских деревень.
……………………………………………….
………………………………………………
……………………………………………..
В четырнадцать я неустанно
читал стихи из тома в том
переходя и, как ни странно,
я полюбил их. День за днем

читал я Пушкина, Толстого.
За ними Байрон шел и Блок.
Все было сказочно и ново.
Я словно маленький сурок

в своей норе – глухой, укромной,
закрывшись в комнате сидел –
нос в книгу, трепетно и скромно,
как подмастерье. Я хотел

постичь секрет стихосложения,
воздушной рифмы карусель.
Вот так, восторг и наслаждение
я получал и легкий хмель

от рифмы нежной и несложной
меня, как вихрь закрутил
и я стал тихо, осторожно
слагать стихи. Да, это был

не просто интерес случайный
для юноши в пятнадцать лет,
а та неведомая тайна,
когда рождается поэт.

Попытка в общем то не пытка.
Что если взять и написать
в стихах любовную открытку
и даме сердца показать?

Возможно и одной попытки
мне хватит – так я полагал.
Однако, вместо той открытки
я сдуру вот что написал:

В твоих очах сияет нежность
под легким пологом ресниц.
Нас окрыляет безмятежность,
румянец алый юных лиц.

Твой дивный взор – любви картина,
а глазки тихо, нежно спят.
Они так выглядят невинно,
так ласк губ моих хотят,

что грудь твоя чуть-чуть трепещет,
слегка вздымается, дрожит.
Как сердце бурной страстью плещет,
как шелест слов моих бежит

лаская ушко, прелесть – губки!
В ладонь наполнив чудо – грудь
с молочной белизной голубки.
Я так хочу на ней уснуть

и погрузиться с новой силой
в тебя как вешний в райский сад.
Люби меня, как ты любила.
Сними свой праздничный наряд.

Закончил я и ужаснулся.
Что за скабрезные стихи!
Любовной темы я коснулся,
но, как крестьянин от сохи.

Взамен высокого искусства
для пылких чувственных натур
я превратил земное чувство
в обычный сальный каламбур.

Стихи писать – не гнуть подковы.
Тут сила вовсе ни к чему.
Все это возраст подростковый,
любовный пыл, а по сему

продолжим мы слагать поэмы,
но темой станет, например –
природа, школьные проблемы
или о том, как пионер

старушке перейти дорогу
помог и сумку донести.
О боже, как же все убого!
Так что поэзия, прости…

Вместо интимных ласк и страсти,
Пора писать уже давно
о Партии, Советской власти
и Комсомоле заодно.

Тут словно мыслям моим вторя
пришло задание извне
и я, как дьяк в церковном хоре,
стал петь псалмы родной стране.

Это был конкурс сочинений,
о том, как мудрый Ленинизм
руками юных поколений
построит светлый коммунизм.

Я был в десятом в это время
и школа выбрала меня,
взвалив ответственности  бремя
на плечи юного коня.

И не ошиблись, ведь в работе
был поэтический талант,
который им в конечном счете
принес и грамоту, и грант.

В десятом классе юный гений
уже писал второй дневник
и слог его стихотворений
был безупречен. Он постиг

хорей – таинственный и нежный,
а с ним и ямб. Писал, как бог
святым анапестом. Небрежно
клал белый стих, а между строк

как Пушкин тихо забавлялся
рисунком легким и живым
и вместе с Музой наслаждался
стихами. Словно херувим

парил он с Лирой сладкозвучной
в эфире розовой мечты
вдали от жизни нашей скучной
в чертоги райской красоты.

В тот год, как Байрон он влюбился
в одну особу. Это был
роман, который тайно длился
не меньше года. Юный пыл

покоя не давал страдальцу.
Неразделенных чувств волна
вдруг подступала, пока пальцы
писали ямбом. Как струна

испанской пламенной гитары
звенело сердце в глубине
и танцевало танго парой
с подругой милой. Как во сне

был он в плену любовной страсти,
звонил возлюбленной, читал
стихи, которые отчасти
для встречи этой и слагал.

Там были строки о природе,
о первом чувстве и мечтах,
о жизни, мудрости, погоде
и даже повести в стихах.

А кто же был тот юный гений
до пят укутанный плющом
любовной страсти? Вне сомнений –
конечно я. Кто же еще?

Десятый класс был на исходе,
экзамены сдал без проблем
и в МГУ собрался, вроде,
на журналистику, затем

от этой мысли отказался.
Поехал в Питер. Так поэт
попал в казарму, где остался
в военной форме на шесть лет.

2019                Зеленоград