Борис Пастернак - Август

Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.

Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.

Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.

Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по-старому,
Преображение Господне.

Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.

И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.

С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.

В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.

Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:

«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.

Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.

Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».

1953 г.

Тъй както беше обещало,
проникна слънце сутрин рано
по коса ивица шафранова
откъм завеси до дивана.

И то покри със жарка охра
гората в близост, къщи стигна,
постелята с възглавка мокра,
част от стена зад рафт със книги.

И спомних си кое вълнение
възглавката ми понамокри:
сънувах свойто погребение,
един след други вървяхте с вопли.

Сами, на двойки, в тихо шествие
вървяхте, някой в миг си спомни:
по старому е август, шести,
Преображение Господне.

Във този ден Тавор във бдение
без пламък светлина  разлива,
и есента, като знамение,
очите приковава живо.

И през върби, неспирно капещи,
вървяхте, влязохте в гората –
оранжево-червена, гробищна –
димяща пита с мед-позлата.

Там, с върховете и притихнали
съседстваше небето важно,
а на петлите кукуригащи
безкрай отвръщаше протяжно.

До гробище, при землемери 
Смъртта стоеше като сянка,
и мен, мъртвеца, тя измери,
да изкопае гроб по мярка.

И вий усещахте физически
спокоен нечий глас край вас.
Звучеше моят глас пророчески,
нетленен още в този час:

„Сбогом, лазур преображенска
и златен вик на втори Спас,
дари ми сетна ласка женска
в горчивия съдбовен час.

Сбогом, безвремие в летата,
море от скръб и унижения!
Предизвикателство в жената –
аз твое съм полесражение.

Сбогом, криле в размах свободен,
на полет с волното упорство,
и свят във словото, тъй роден, 
и творчество, и чудотворство“.

© Перевод на болгарский: Бисерка Каменова