Дать или не дать? Буддийский взгляд

     "Я не халявщик - я партнёр!" (Лёня Голубков, реклама МММ)

         Жалость как наркотик.

Тайские полицейские арестовали двух российских туристов за попрошайничество на улице — 36-летнего Евгения Малахова и 32-летнего Александра Куликова, которые просили о помощи у прохожих, держа в руках плакаты о том, что покинули Россию и оказались в трудной ситуации. Попрошайничество в Таиланде считается уголовным преступлением, законодательство в этой сфере ужесточили ещё в 2019 году.

  Человек становится человеком именно тогда, когда начинает жить по принципу обмена. Он что-то создаёт — и получает за это вознаграждение. Именно труд удерживает психику в состоянии взрослости.

Но существует другой путь. Можно научиться жить не создавая, а вызывая жалость.
Тогда главным профессиональным навыком становится уже не работа, а способность производить впечатление жертвы - именно это превращает подаяние из временной помощи в образ жизни.
   Пока милостыня остаётся исключением — она спасает человека. Когда же она становится профессией — она начинает разрушать личность.


    Синдром профессиональной жертвы.

Психология давно описывает подобный механизм. Если окружающие регулярно компенсируют последствия безответственности человека, у него исчезает стимул менять собственное поведение. Это называется внешним локусом контроля.

Во всём виноваты государство, общество, колониализм, империализм, соседи, расизм, отсутствие возможностей. Кроме одного человека - самого себя.

Хорошим примером может служить крупнейшее в истории США дело о мошенничестве с программой детского питания Feeding Our Future, огранизованного сомалийской диаспорой: "сами мы беженцы, поможите кто чем может, третьи сутки на вокзале..."
Следствие установило, что участники схемы создавали фиктивные организации, оформляли несуществующие центры питания, подделывали списки детей, счета и отчётность, после чего получали федеральные деньги. Речь шла примерно о 250 миллионах долларов.

Прокуратура описывала случаи, когда небольшие рестораны заявляли о тысячах детей ежедневно, использовались случайно сгенерированные имена детей, создавались десятки фирм-прокладок, деньги выводились через фиктивные поставки продуктов.
Позднее отдельные обвиняемые признали вину, а суды начали выносить реальные сроки заключения.

Почему такое вообще становится возможным? Потому что психология иждивенчества постепенно меняет мировоззрение. Если деньги приходят независимо от произведённого труда, возникает новая картина мира: не нужно создавать ценность, а нужно создавать убедительную историю собственной нужды. Постепенно главным ресурсом становится уже не профессия - главным капиталом становится статус жертвы.

Очень похожий механизм существовал в России 1990-х годов.

На вокзалах крупных городов действовали организованные группы профессиональных нищих. Во многих случаях расследования журналистов и правоохранительных органов показывали, что попрошайничество было вовсе не стихийным. Существовали организаторы, распределение "рабочих мест", ежедневная сдача выручки и контроль территории. Особенно известными были схемы эксплуатации инвалидов, детей и пожилых людей.

Такие группы контролировались преступными структурами. Часть получаемых денег превращалась затем в весьма дорогие дома отдельных представителей цыганской элиты — например, знаменитые особняки в молдавском городе Сороки, который стал символом богатства части цыганских баронов. Аналогичные состоятельные общины возникали и в пригородах Санкт-Петербурга, включая Горелово и Всеволожский район.

Что общего? Во всех случаях наблюдается один и тот же психологический механизм.
Если общество начинает оплачивать не труд, а демонстрацию собственной беспомощности, то постепенно уменьшается мотивация создавать, возрастает мотивация изображать нужду, жалость превращается в источник дохода, возникает профессиональное иждивенчество.


Буддизм очень ясно различает щедрость и потворство омрачениям. Подаяние должно уменьшать страдание. Но если оно начинает увеличивать алчность, лень и зависимость, то такая помощь уже перестаёт быть благой кармой. Именно поэтому в буддийских странах монахи принимают пожертвования, но одновременно требуют от мирянина внутренней дисциплины и ответственности.
Щедрость должна вести к освобождению, а не к закреплению паразитического образа жизни.

Получается любопытный парадокс: милостыня, данная человеку, который действительно оказался в беде, способна спасти ему жизнь. И та же самая милостыня, превращённая в постоянный источник существования, начинает разрушать человека изнутри - потому что исчезает главное — ощущение собственной способности создавать ценность для мира. Именно оно лежит в основе зрелой личности.

Но самое мерзкое - когда человек при этом косит под "духовного": "сам я - не местный, бедный странник, ищу Истину по свету, документов у меня нету, на работу не берут (так как я их порвал и сделал свой внешний вид непригодным для работы) поможите чем можете - полечите, накормите, спать уложите и будет вам свыше заслуга".

В "Сутре о сетях Брахмы" Будда ясно осудил тех, кто пользуется званием "ищущего Дхарму", чтобы неискренне выпрашивать подаяние. Сутра учит, что помогать нужно тем, кто действительно нуждается, а не тем, кто использует форму подвижничества, чтобы паразитировать на сострадании других людей.

Именно это — категория "лжеотшельников" (са-мон зья), которую Будда неоднократно упоминает в сутрах, входящих в Дигха-никаю (Собрание длинных поучений). Они живут за счёт подношений мирян, внешне выглядят аскетами, но внутренне на самом деле не практикуют согласно Истинному пути. Будда критикует их за то, что они обманывают доверие мирян, пользуются верой и щедростью людей без подлинного духовного содержания.

В ЮВ-Азии это явление называют "одержимости духом" (ма ньяп) — то есть подчинённость злой силе или наваждению). Оно способно объяснять искажённое и навязчивое поведение — такое как жадность, лживость и манипулирование чужой жалостью.