Филип Ларкин. Я помню, я помню. Перевод

Другим маршрутом ехали зимой,         
На станции состав остановился;    
Мне вдруг почудилось родное что-то, –      
Вскочил, узнав вокзальные ворота,
Воскликнул: "Ковентри! Я здесь родился!"

Проверил: да, тот самый город "мой".
Вот тут мы ждали поезд всей семьёй,
На отдых уезжая, – убедился,       
Но в памяти звучала грусти нота,
Картинка невесёлой оказалась. 

Свисток, – перон поплыл, ушёл вокзал.
Тогда приятель мой меня спросил:
"Постой-ка, – значит, корни здесь пустил?"
Хотел сказать ему, но не сказал, – 
"Здесь детство нерастраченным осталось".

Оно теперь мне ясно представлялось:
Наш сад, во-первых, – где совсем не знал
Названий, и теории не выносил,
И никогда не слышал "умных" слов. 
Была ещё прекрасная семья,

В которой у детей был некий культ:
Ребятам – бицепсы, девчонкам – грудь;
Их Форд смешной, их ферма, где мог я 
"Самим собою" быть, и был готов
Засесть в лесу и ждать, ни жив ни мертв,

Когда она, смущенья не тая,
"Подарит счастье мне" когда-нибудь.
Я стал писать здесь вирши невпопад, – 
И не случилось понимание встретить, –   
И местный корифей, – как говорится, –

Не позвонил отцу, чтоб поделиться:
Талант нельзя в зародыше приметить;   
Сказал приятель: "Вижу, ты не рад;
Послал бы, верно, это место в ад".
"Не в месте дело", –  я решил ответить, – 

"Ничто нигде уже не повторится".


Текст оригинала:

Philip Arthur Larkin
I Remember, I Remember

Coming up England by a different line
For once, early in the cold new year,
We stopped, and, watching men with number plates
Sprint down the platform to familiar gates,
'Why, Coventry!' I exclaimed. "I was born here.'

I leant far out, and squinnied for a sign
That this was still the town that had been 'mine'
So long, but found I wasn't even clear
Which side was which. From where those cycle-crates
Were standing, had we annually departed

For all those family hols? . . . A whistle went:
Things moved. I sat back, staring at my boots.
'Was that,' my friend smiled, 'where you "have your roots"?'
No, only where my childhood was unspent,
I wanted to retort, just where I started:

By now I've got the whole place clearly charted.
Our garden, first: where I did not invent
Blinding theologies of flowers and fruits,
And wasn't spoken to by an old hat.
And here we have that splendid family

I never ran to when I got depressed,
The boys all biceps and the girls all chest,
Their comic Ford, their farm where I could be
'Really myself'. I'll show you, come to that,
The bracken where I never trembling sat,

Determined to go through with it; where she
Lay back, and 'all became a burning mist'.
And, in those offices, my doggerel
Was not set up in blunt ten-point, nor read
By a distinguished cousin of the mayor,

Who didn't call and tell my father There
Before us, had we the gift to see ahead -
'You look as though you wished the place in Hell,'
My friend said, 'judging from your face.' 'Oh well,
I suppose it's not the place's fault,' I said.

'Nothing, like something, happens anywhere.'