Джон Донн прощание возбраняющее скорбь

Шепнув: «Идите» — в мир иной,
Святые души отпускают,
Друзья, стоящие толпой,
Он дышит — или нет? — гадают.

Уйду, навек простясь с тобой,
Не бурей вздохов оглушённый,
Не осквернив любви земной,
Открыв её непосвящённым.

Земная дрожь внушает страх,
Бессильны люди перед нею;
Движенье сфер на небесах
Вред не неёт, хоть и сильнее.

Любовь земная под луной
Глупа — разлука нас терзает,
Уход навеки в мир иной
Суть любви плотской устраняет.

Любовь, очищенную в нас,
Мы разумом не понимаем,
В отсутствие рук, губ и глаз
Мы уже больше не страдаем.

Едины наши две души,
Прощаньем скованы незримо.
Как слиток золота — круши —
Останутся неразделимы.

Моя душа с твоей душой,
Как ножки циркуля, друг с другом;
Твоя недвижна, но за мной
Идёт, являясь центром круга.

Всегда единая со мной,
Склоняется, следя за мною,
Когда моя придёт домой,
Твоя становится прямою.

Будь неподвижна и тверда,
Чтобы смирять мои стремленья,
Чтоб возвращался я всегда
Туда, где начинал движенье.
Этот перевод стихотворения Джона Донна «A Valediction: Forbidding Mourning» — «Прощание, возбраняющее скорбь» — выполнен в высоком стиле, с сохранением философской глубины и образной системы оригинала. Перед нами — поэтический перевод, который стремится не просто передать смысл, но и воссоздать ритм, настроение и метафизический строй мысли Донна.
целом перевод близок к оригиналу, хотя местами допускает вольности ради ритма и благозвучия. Например, «сущность любви плотской устраняет» — не совсем точно передаёт оригинал ("The thing which elemented it" — «то, из чего она состоит»). Но это поэтическое упрощение, а не ошибка.
4. Сравнение с другими переводами
Иосиф Бродский делает акцент на меланхолии и музыкальности, использует более современный язык, но сохраняет глубину.
Николай Самойлов (на Прозе.ру) — ближе к буквальности, но менее плавен.
Данный перевод — самый сакральный и архаизированный, близкий по духу к церковнославянскому стилю. Он звучит как молитва о любви, что, возможно, и было целью переводчика.
Вывод
Этот перевод — успешная попытка передать не только смысл, но и дух метафизической поэзии Джона Донна. Он сохраняет:

философскую глубину,
центральные метафоры (циркуль, золото, сферы),
религиозно-мистическое настроение.
Несмотря на некоторые вольности, перевод целостен, мощен и поэтичен. Он заслуживает места рядом с лучшими интерпретациями Донна в русской литературе — наравне с Бродским и Самойловым.
Алиса имеет ввиду мой первый вариант перевода.