Тхиен-община и группа нагвалей Кастанеды

Если отвлечься от различий в мировоззрении (буддийская недвойственность и индейский «путь воина» Кастанеды), то структура жизни закрытой духовной общины у них имеет ряд удивительных параллелей.

   1. Учитель как центр энергетического поля.
У дона Хуана Нагваль — это не просто старший. Он является носителем особой конфигурации энергии, вокруг которой собирается вся партия.
В тхиен-тантре Учитель также не воспринимается лишь как преподаватель философии.
Он — живой пример реализации Дхармы. В его присутствии ученики меняют внутреннее состояние, учатся молчанию, перенимают образ жизни значительно сильнее, чем слова. В обеих системах главным методом становится не объяснение, а совместное пребывание.

   2. Жизнь рядом важнее лекций.

У Кастанеды ученики путешествуют, готовят, работают, молчат, выполняют бытовые поручения. Именно в этих ситуациях происходит обучение.
Во многих тхиенских общинах происходит почти то же самое. Ученики готовят рис, собирают чай, ездят вместе в паломничества, помогают друг другу и живут одной жизнью. Настоящее обучение начинается между беседами.

   3. Молчание как метод.

Дон Хуан постоянно говорит: остановить внутренний диалог.
Тхиен говорит: остановить создавание мыслей.
Не случайно оба направления гораздо меньше ценят красивую философию, чем способность просто сидеть рядом в полном молчании.

   4. Разрушение чувства собственной важности.

У Кастанеды это центральный враг. Воин постоянно учится не считать себя центром мира.
В буддийской тантре аналогом является разрушение гордыни, цепляния за "я" - ложной личности. Учитель может спокойно поручить профессору мыть полы или богатому человеку чистить овощи. Это не унижение, а практика.

   5. Неожиданные задания.

У дона Хуана ученик никогда заранее не знает, что произойдёт через минуту.
В тхиен Учитель тоже может внезапно изменить маршрут, отменить планы, поехать ночью в храм, начать работу вместо медитации или неожиданно прервать разговор.
Общее здесь — разрушение автоматизма ума.

   6. Обучение через ситуацию.

Вместо лекций — сама жизнь.
У дона Хуана вся Вселенная становится Учителем.
В тхиен любое явление есть проявление Дхармы. Поэтому случайная встреча, болезнь, дождь, разбитая чашка могут оказаться важнее десятка книг.

   7. Отсутствие демократии.

В обеих группах почти нет обсуждения решений. Если Учитель сказал — едем, значит все едут. Если сказал — сегодня молчим - все молчат. Это не авторитаризм ради власти, а форма практики отказа от постоянного внутреннего сопротивления.

   8. Юмор - это удивительное совпадение.

Дон Хуан непрерывно смеётся, высмеивает Карлоса, подкалывает его.
Во многих тхиенских общинах Учитель тоже постоянно шутит - иногда весьма жёстко.
Смех используется как удар по серьёзности эго.

   9. Отсутствие борьбы за статус.

Лучший ученик часто оказывается самым незаметным. Он меньше говорит, меньше спорит, больше делает. Это одинаково узнаваемо и у Кастанеды, и в дзэнской среде.

   10. Постепенное исчезновение "ученика".

Конечная цель обеих систем — не создать вечного последователя. У Кастанеды воин становится самостоятельным. В тхиен, если ученик действительно понял Учителя,
то постепенно исчезает различие "Учитель — ученик".

Очень интересная психологическая аналогия: если посмотреть со стороны, обе группы напоминают семью, но необычную. Здесь почти отсутствуют соревнование, демонстрация достижений и желание производить впечатление. Люди постепенно становятся спокойнее, появляется ощущение общего пространства.

Однако есть принципиальное различие: у дона Хуана высшей целью остаётся безупречный воин, умеющий управлять вниманием и энергией.
У тхиенской тантры конечная цель иная. После пробуждения исчезает сам субъект, который мог бы быть "воином". Как говорил шестой патриарх Хуэйнэн: «Изначально нет ни единой вещи». Именно поэтому тхиенский мастер, вероятно, сказал бы самому дону Хуану: «Пока существует воин, которому нужно быть безупречным, путь ещё не завершён».

А дон Хуан, возможно, улыбнулся бы и ответил: «Когда воин становится совершенно безупречным, его уже невозможно найти».

Эти две фразы звучат по-разному, но указывают на очень близкую интуицию: освобождение связано не с накоплением духовных достижений, а с исчезновением того, кто ими владеет. Именно в этом заключается наиболее глубокое сходство между зрелым чань (тхиен) и лучшими страницами книг Кастанеды, несмотря на различие их культурного происхождения.



             Часть вторая: а был ли дон Хуан?


Автор читал всего Кастанеду (12 томов трижды) и всё, относящееся к Кастанеде, написанное его последователями, знавшими его лично. Очень в молодости - в 90-х - интересовался данным вопросом. История Карлоса выглядит значительно менее мистической, если помнить несколько фактов.

   Во-первых, он был антропологом по образованию. Это означает, что он профессионально изучал мифологию, религиоведение, шаманские культы, историю традиционных обществ и сравнительную этнографию. В университетской среде того времени уже были хорошо известны буддизм, индуизм, дзэн, тантра, даосизм и другие восточные учения.
   Во-вторых, он действительно ездил в индейские резервации, общался с разными людьми, собирал материал, наблюдал шаманские практики. Но между этим и созданием стройной системы "учения дона Хуана" лежит огромная дистанция.
Если внимательно читать его книги уже после знакомства с буддизмом и тантрой, становится заметно, что многие ключевые идеи один в один похожи на давно известные восточные концепции, только выражены другими словами.
Например,
а) остановка внутреннего диалога очень напоминает практики шаматхи, дзэн и тхиен;
б) стирание личной истории перекликается с буддийским отказом от фиксации на личности;
в) безупречность воина напоминает монашескую дисциплину;
сталкинг похож на непрерывную практику осознанности;
г) "намерение" (кабб. "кавана") во многом напоминает Дао или спонтанную деятельность недвойственного Ума;
д) "потеря чувства собственной важности" практически совпадает с буддийской работой против цепляния за эго.

   Получается весьма талантливая компиляция разных пластов знания, помещённая в экзотическую оболочку мексиканского шаманизма. Далее начинается уже человеческая история. Никто никогда не смог достоверно подтвердить существование дона Хуана Матуса. Не нашлось ни фотографий, ни независимых свидетелей, которые могли бы уверенно сказать: "Да, такой человек действительно существовал и обучал Карлоса именно так."
   Зато появился сам Карлос — уже в роли Учителя. Вокруг него сформировался закрытый круг учениц и учеников, возникла жёсткая внутренняя дисциплина, а необычное, эпатажное поведение стало частью образа "нагваля". Подобная харизма сама по себе ещё не доказывает подлинность духовного опыта — она может служить и инструментом формирования авторитета.




  Эйми Уоллес была участницей внутреннего круга Карлоса Кастанеды в последние годы его жизни. В книге «Ученица мага. Моя жизнь с Карлосом Кастанедой» она описывает, что познакомилась с Кастанедой в начале 1990-х годов, вошла в его ближайшее окружение, жила рядом с ним и другими женщинами его внутреннего круга,
участвовала в практиках, лекциях, тренировках и жизни сообщества. Она находилась под сильным психологическим влиянием Кастанеды и после разрыва подробно описала механизмы управления группой.

   В юридическом смысле организация Кастанеды не была признана тоталитарной сектой. Но многие исследователи новых религиозных движений и бывшие участники описывают её как группу с выраженными культовыми признаками. По воспоминаниям Эйми и других бывших членов круга, там присутствовали:

абсолютный авторитет Кастанеды;
требование полного подчинения его решениям;
изоляция от прежнего окружения;
психологические манипуляции;
контроль личной жизни, включая сексуальные отношения (!);
постоянные проверки преданности;
внушение, что покинувшие группу «теряют шанс» на духовное освобождение.



   После смерти Карлоса Кастанеды 27 апреля 1998 года исчезли несколько женщин из его ближайшего круга (писавшие пост-кастанедовские книги). Наиболее известны три случая.

   а) Патрисия Партин, более известная как Тайша Абеляр.
Она исчезла практически сразу после смерти Кастанеды. В 2003 году в национальном парке Долина Смерти были обнаружены человеческие останки, которые позднее с помощью ДНК были идентифицированы как останки Партин. Следствие пришло к выводу, что причиной смерти было самоубийство (по имеющимся данным — огнестрельное ранение).
   б) Флоринда Доннер-Грау.
После смерти Кастанеды она исчезла. Ее тело никогда не было найдено. Однако многочисленные свидетельства бывших участников группы говорят, что она намеревалась совершить так называемый «окончательный переход» ("final journey") вслед за Кастанедой. Юридически ее судьба остается неизвестной; официально она была объявлена умершей спустя годы.
   в) Кэрол Тиггс часто ошибочно включается в этот список, однако это неверно. Она не покончила с собой и после смерти Кастанеды время от времени появлялась на публике. Поэтому к предполагаемым самоубийствам ее относить нельзя.

Кроме того, исчезли Кайли Лундал и Рени Мьюрез. Их тела не были обнаружены, а обстоятельства смерти официально не установлены.



   Поэтому книга автора Эйми Уоллес ценна не столько разоблачением личности Кастанеды, сколько напоминанием о том что настоящий духовный путь не требует создавать вокруг себя культ собственной исключительности. Будда говорил: «Будьте сами себе светильниками.»
А Каббала напоминает о пророке Элияху (Илии) который встретил Бога не в буре, не в землетрясении и не в огне, а в звуке тонкой тишины. Который и слушает дзэн-буддист.

   Поэтому хороший Учитель постепенно делает ученика свободнее от себя самого. Если же вся система начинает держаться исключительно на личности "единственного посвящённого", требующего безусловной веры и подчинения, — это повод проявить осторожность. История знает немало подобных случаев, независимо от того, называлась ли группа эзотерической школой, ашрамом, культом или "партией магов".




   Часть третья.   Исчезает ли для идущего по Пути понятие "мораль"?


На первых ступенях Пути мораль совершенно необходима. Будда ведь не случайно начинал с шилы — нравственной дисциплины. Пока ум беспокоен, жаден, зол и всё время кого-нибудь хочет "улучшить", о медитации можно только мечтать.

Но в высших школах Махаяны и дзэн вопрос ставится чуть иначе. Там говорят: у пробуждённого человека мораль не исчезает — исчезает тот, кто вынужден быть моральным.

Представим человека, которому не хочется класть руку в огонь. Он ведь не совершает подвиг добродетели каждый раз, когда проходит мимо костра. Он просто ясно видит последствия.
Так и здесь. Пока есть "я", которое героически борется со своими желаниями, мораль похожа на правила дорожного движения. Очень полезные правила. Но когда исчезает само разделение на "я" и "других", сострадание становится таким же естественным, как дыхание.

Поэтому говорят: до Просветления — соблюдай заповеди. После Просветления — тоже соблюдай... только уже некому их соблюдать.

Есть старый дзэнский парадокс: "До пробуждения рубил дрова и носил воду. После пробуждения — рублю дрова и ношу воду." Только исчезает внутренний бухгалтер, который всё время подсчитывает: "Ах, какой я сегодня нравственный!"

Так что мораль не отпадает - отпадает лишь гордый мыслитель, который непрерывно измеряет собственную святость. А сострадание остаётся. Иначе это было не Пробуждение, а просто очень хорошо замаскированное эго.