Мошенник

Есть продолжение тела — не только в крови,
но в глубине зеркал, в недосказанности любви,
в скрипе паркета, в рисунке на старой коре,
в воде, отражающей небо в ведре.

Каждый несёт свой источник, как ценный сосуд;
Все свою тёмную воду сквозь годы несут.
Можно сменить города, имена, этажи —
но не ту влагу, что стала основой души.

Боль не дымится — и в этом её подвох.
Если б дымилась, увидел бы даже Бог,
как над людьми, обретая форму и вес,
чёрные купола поднимаются до небес.

Время — не старец, а молодой мошенник:
щурится, прячет мотив, накидывает ошейник
ласково, словно в тебе ничего и нет,
а забирает голос, память, лицо и свет.

Смысл иногда помещается в горсть земли,
в точку, куда после жизни тела легли.
То ли насмешка, то ли высокая честь —
жить, не умея доподлинно это прочесть.

Плачущий знает: вода не бывает без дна.
Если струится — где-то ей суша дана.
Даже у слёз, что сильнее земных морей,
будет предел у знакомых и верных дверей.