Та-ра-ра-бумбия

Та-ра-ра-бумбия, та-ра-ра,
Всё стало ясно мне ещё вчера:
Всё стало ясно мне,
Что жизнь напрасная,
А жизнь прекрасная
Уже прошла.

"Та-ра-ра-бумбия,
Сижу на тумбе я,
И горько плачу я,
Что мало значу я".

Та-ра-ра-бумбия, прошла весна,
И всем надеждам враз пришла хана,
А лето кончилось,
А осень хмурая,
Зима понурая
Жизнь замела.

"Та-ра-ра-бумбия,
Сижу на тумбе я,
Сижу невесело
И ножки свесила".

Та-ра-ра-бумбия, та-ра-ра,
Ждала я радости ещё вчера:
Я губки красила,
Рядилась в платьице,
Прощай, Геннадьевна,
Ты отцвела!

"Та-ра-ра-бумбия,
Сижу на тумбе я,
И горько плачу я,
Что мало значу я".

Та-ра-ра-бумбия, танцуй в конце!
И нам ли слёзы лить о подлеце?
Карьеры, свадебки
Уже наскучили,
И жизнь изучена
В моём лице.

"Та-ра-ра-бумбия,
Сижу на тумбе я,
Сижу невесело
И ножки свесила".

Та-ра-ра-бумбия, танцуй канкан!
Быть может дёрнуть уж пора стоп-кран?
И раз уж в прошлом всё:
Пусть юбки бесятся,
Пусть годы вертятся
Как ураган!

"Та-ра-ра-бумбия,
Сижу на тумбе я,
И горько плачу я,
Что мало значу я".

Галина Разина,  4 июля 2026 год.

Про какую «тарарабумбию» поёт Чебутыкин в пьесе Чехова "Три сестры"?
На протяжении четвёртого действия — одного из самых драматичных во всей пьесе — военный доктор Чебутыкин, находится «в благодушном настроении, которое не покидает его в течение всего акта». Пока остальные герои прощаются, стреляются и плачут, он читает газету, отвечает на вопросы ленивыми «пускай!» и «пустяки» и тянет загадочное слово «тарарабумбия».
Это строчка из игривой песни, которую в конце XIX века исполняли в барах, кабаре и мюзик-холлах Америки и Европы. Но если в англо- и франкоязычных версиях её пели молодые девушки, то в России лирическим героем «Тарарабумбии» стал печальный пьяница, размышляющий о своей ничтожности; условно говоря — «маленький человек» русской классики:
Тарарабумбия,
Сижу на тумбе я,
Сижу невесел я,
И ножки свесил я.
Тарарабумбия,
Сижу на тумбе я,
И горько плачу я,
Что мало значу я...

Под эту шансонетку "Tarara boom de ay", в те годы бывшую в большой моде,  проходила первая постановка спектакля
«Три сестры».
В начале прошлого века свои варианты к этой шансонетке писали позабытые уже поэты Борис Садовской и обэриут Александр Введеннский.
И я предлагаю свой вариант, в котором сохранила исконный припев.