Станислав Высоцкий. Дороги судьбы 2

Опять одиночество

Жить без семьи, конечно, было сложно:
Пустая комната и холостяцкий быт.
На выходные приходилось осторожно
В семью «внедряться» снова. Ибо подзабыт
Был за неделю Стас как муж и папа тоже.
Как «отогреть» жену, стать сыну всех дороже,
Чтоб на два дня хотя, ну так сказать, снова,
«Внедрившись», оживить супружества права?
Жить на два дома — жить неоптимально!
Жить на два дома — быть всегда в пути!
И даст ли Бог себя в семье найти?
Решение вопроса не банально.
Жить на два дома — это риск, искусство,
Но капитально обостряет чувства!

Да, отсидеть пять дней «монахом в келье»,
Поверь, читатель, очень сложно одному!
Ведь разговоров, встреч, искристого веселья,
Не одиночества, так хочется уму!
Бег жизни за окном — то для ума питание,
И если мы не в нём, то тормозим сознание!
Уединенье хорошо, чтоб цель найти,
Но, её зная, нужно к ней идти!
Особенно когда лишь три десятка лет
Прожито из дарёного богами!
А песни и стихи — все льются сами:
И чувств, и восприятия расцвет!
Хоть Стас и увлечен был «Дон Жуаном»,
Но это Байрон! Жить его романом?

Открыв красоты гор, один по вечерам
Стас начал бегать кроссы всё длинней.
Один сперва, но к Евы дочерям
В компанию попал он через пару дней.
Весёлые и молодые были люди,
Собой красивые: тугие ноги, груди.
Как серны гор неслись они по тропам
Выносливым, забористым галопом.
Студентки были это. Захотели
Они своих парней от пива отвадить
И, в кабаке чтоб вечно не сидели,
Их обязали с ними бегать и ходить,
Изображая личную порой охрану,
Но в суть её вдаваться я не стану.

Понятно, что коль кроссы бегал не один,
Нашлись единомышленники скоро
Для обсужденья мировых проблем причин
В процессе их познания и спора.
Другой Стас открывал в общенье мир —
Блистающий умом, не одинок, не сир,
Мир, где придётся сыну и ему
Жить по его законам и уму.
Стало привычкой бегать. Каждый раз
Он ждал с друзьями неформальной встречи,
Чтоб без унынья провести весь вечер
В огне восторженно блестящих юных глаз!
Желанен стал ему общенья каждый миг,
И лучше с каждым днём звучал его язык.

В процессе он узнал, что по Истории искусства
Профессор Вехтер лекции читал по четвергам.
Он просто объяснял, фонтаном чувства,
Язык картин, завещанных богам!
Один лишь Вехтер чудо сделать мог,
Чтоб ожил Рафаэль, Ван Дейк, Ван Гог!
Понять, что свет нисходит неспроста
С картин Рембрандта, как с небес холста!
Глаза его сияли! Как и Цицерон,
Он был блистателен, но очень прост при этом,
Делился с молодёжью шуткой и советом,
Был постоянно с ней в общенье погружён.
Был благодарен Стас узреть, и не один,
И блеск его речей, и мир живых картин!

Он Стасу мир открыл духовной красоты:
Мир Леонардо, Караваджо, Тициана,
Мир ощущений, чувства и мечты
Оттенками цветов, как бы игрой органа.
Рембрандт понятней стал. Игрою света-тени
Он чувства передал, когда, склонив колени,
Спешат трёх стран волхвы к Христосу на поклон,
Но Божий сын, увы, не ими увлечён!
По Вехтеру «Мадонна» Рафаэля
Любовь являет, женщину и мать!
Она есть божество, следы чьи целовать
Готов Стас был всегда, хоть то не знал доселе.
Мать-Женщина — святых святее всех!
За что же плод любви — есть первородный грех?