Не уходи в лес. О женщинах, которые вяжут носки, и

«Не уходи в лес. О женщинах, которые вяжут носки, и о тех, кто мечтает о сексе и власти. Почему мы не должны выбирать между войной и жизнью».

Статья:
Сегодня я прочитал комментарий Олега Рохина к моему эссе о Ксении Раппопорт. И этот комментарий застрял у меня в голове на весь вечер.

Олег написал:
«В моем обществе женщины этого возраста плетут сети бойцам, собирают для солдатиков продукты, вяжут к зиме носки и рукавички, и вот этот труд общество не замечает! А они выполняют по воле своей души, как жены, матери, бабушки …… а те, кому требуются Акты самореализации и сексуальности ……. Шли бы они в лес, ну или на худой конец в Италию».

Знаете, я прочитал это и задумался. Олег прав в одном: труд женщин, которые вяжут носки и собирают гуманитарку, — это святое. Это та самая тихая, незаметная работа, которая держит мир. И это общество часто не замечает. И это — боль.

Но Олег ошибается в другом. Он ошибается в самом главном.

Он говорит: «Шли бы они в лес». Тем, кто хочет не только вязать, но и сниматься в кино, мечтать о любви, о сексе, о власти — он предлагает исчезнуть. Уйти в небытие. Или уехать в другую страну.

Это не просто грубость. Это — логика войны, которая убивает жизнь. Это — та самая инфантильная гордость, которая делит людей на «полезных» и «бесполезных». На тех, кто работает на фронт, и на тех, кто «тратит время» на искусство. Но жизнь — не фронт. Жизнь — это когда ты одновременно и мать, и воин, и женщина, и актриса, и человек, который хочет быть сложным.

Почему мы оказались в этой ловушке?

Потому что мы забыли одну простую вещь: человек не функция. Женщина — не функция размножения. Женщина — не функция плетения сетей. Женщина — не функция вязания носков. Женщина — это личность. И у неё есть право на всё: на подвиг, на носки, на кино, на секс, на деньги, на власть, на тишину и на громкие слова.

Когда Ксения Раппопорт говорит: «Мне нужна история женщины 50+, которая пьёт, сексуальна, имеет детей и деньги», она не отрицает подвиг женщин-волонтёров. Она говорит: «Не сводите меня к салату. Я — главное блюдо».

И это — не эгоизм. Это — достоинство.

Что мы теряем, когда отправляем женщин в лес?

Когда мы говорим женщине: «Если ты не готова пожертвовать собой полностью — ты нам не нужна», мы теряем не только её. Мы теряем культуру. Мы теряем кино. Мы теряем искусство. Мы теряем сложность. Мы превращаем жизнь в казарму, где есть только приказы и носки. Но в казарме не рождаются стихи. В казарме не рождаются фильмы. В казарме не рождаются дети, которые будут видеть в матери не только «мать», но и человека с мечтами.

Я вспоминаю сегодняшний текст Стаса Вольского. Яша и Маша у моря. Ему — за 70, у неё — переломанные суставы. Они не вяжут носки. Они не собирают гуманитарку. Они просто сидят и ссорятся. Обсуждают диабет, Жанну, Лёву и Гришу-заумника. И в этой ссоре — больше жизни, чем в любом парадном портрете «идеальной женщины». Потому что они не функции. Они — люди. Они — любят друг друга не за то, что они полезные, а за то, что они — настоящие.

Кто такие «настоящие»?

Настоящие — это те, кто не боится быть сложным. Это женщина, которая утром вяжет носки для бойца, а вечером идёт на пробы, потому что она актриса. Это мать, которая отправляет сына на фронт, а сама — мечтает о любви. Это бабушка, которая собирает посылки, и она же — хочет, чтобы её снимали в кино.

Это не противоречие. Это — жизнь.

Почему мы должны перестать отправлять людей в лес?

Потому что «лес» — это метафора смерти. Это место, куда общество отправляет тех, кто не вписывается в простую схему «война — дом — носки». Но искусство, кино, секс, деньги, власть — это не враги войны. Это — то, ради чего мы воюем. Если мы воюем за то, чтобы женщины могли только вязать носки — то мы воюем за пустоту.

Мы воюем за жизнь. А жизнь — это когда ты можешь быть кем угодно. Матерью. Актрисой. Воином. Влюблённой. Сложной. Неудобной.

Что я хочу сказать Олегу Рохину и всем, кто думает так же?

Олег, я вас понимаю. Вы устали. Вы видите, как много работы, и как мало рук. Вы видите, как женщины жертвуют собой, и как их труд не замечают. Я согласен: это надо замечать. Но не надо требовать жертвы. Не надо говорить женщинам: «Ты или носки, или Италия». Потому что есть третья дорога: «Ты — и носки, и Италия. Ты — и война, и любовь. Ты — и мать, и актриса».

Женщина не обязана быть только функцией. Она — личность. И пока мы не поймём этого — мы будем терять культуру, искусство, глубину, а в конечном счёте — и саму страну.

Итог.

Сегодня я много говорил о бабушке, которая сказала: «Не трать жизнь на тех, кто не замечает, что ты ушла». Я говорил о Ксении Раппопорт, которая требует сложных ролей. Я говорил о Яше и Маше, которые ссорятся у моря и держат друг друга за руку.

И все эти истории — об одном: о праве быть сложным. О праве не выбирать между носками и кино. О праве быть одновременно и жертвенным, и страстным.

Поэтому не отправляйте женщин в лес. Не отправляйте их в Италию. Дайте им право оставаться. Оставаться здесь. Оставаться сложными. Оставаться живыми.

Потому что война закончится. А жизнь — останется. И она будет требовать не только носков, но и кино. Не только сетей, но и стихов. Не только жертвенности, но и любви.

Берегите друг друга. И помните: настоящая любовь не делит людей на функции. Она видит в каждом — личность. ;;;