Из книги. Рыбные истории

Иона глотает кита. Ах, да…
Что-то не так с китом, с Ионой
и с этой пастью.
Ах, да…  не с пастью, а властью.
Проклятый Т3!
Лампадку потри в ней джин,
без тоника и без льда. Ах, да…
Со льдами у нас беда, с медведями белыми,
с белой берёзой.
Вы ещё вспомните мезозой, большие морозы,
подземные города, половцев стада.
Ах, да… не их стада. Хазаров и печенегов,
Но это не точно.
Кит Ионе навяз в зубах прочно,
из щели детячей меж передних зубов
китовий зад порочен.
Скоро рождественская звезда.
Ах, да…

***

Я любитель подлёдного лова.
Там в лиловом холодном хаосе
Златоглавые млеют валторны,
вторят им на фоготах лососи.
Заселяю пустынные земли.
Мнится, время засеивать жемчуг.
Привечаю рыбёх сладкоречьем
и на бакены вешаю свечи.
Воск в воде, чем не злое гаданье?
Напророчена порча, а в почте
непрочитанных медные копи,
не возделан удел мирозданья.
Я творец, вседержатель колоний.
Под покровом слоистым ледовым
Мчат вассалов блестящие стаи,
стонут жертвы подлёдного лова.

***

Уже октябрь и отданы долги.
Но тот, кто пишет в нашей книге судеб,
порвал пером пергамент. Не моргни,
когда чернильный дождь нежданный будет.
Две капли вглубь бездонного зрачка
не отразятся прежним юным бесом.
Блесна шевелится, на то она блесна,
чтобы обманывать. За пасекой, за лесом,
там, где темно, ещё не наступил
рассветный миг. Сквозь радость пробужденья
расступится прохладный серый ил.
У берега  утонут сновиденья.
Хорошие, любимые, свои – исчезнут,
отворя другие двери,
не в  худшие, совсем иные сферы.
Там подсекают, радостно крича,
чуть попуская в видимость свободы,
где занемела от крючка губа
и стала ненавистною вода.
Ты силишься на солнце посмотреть,
хоть это – смерть.