Вне себя

Я остаюсь вне себя — в коридорах, где гул
дольше жильцов, где сквозняк, как уставший мул,
тянет на кухню остатки вечерних морей,
воду из кранов, дыханье закрытых дверей.

То, что дано, не делимо. Не впишешь в графу
то, что однажды легло на мою строфу.
Сосуд не меняет владельца от смены руки:
в нём отпечатки невидимы, но глубоки.

Море ударит о сушу — и станет землёй,
так же душа, обожжённая собственной мглой,
ищет не выхода даже, а формы одной:
чтоб называться не болью, а просто волной.

Речь — это птица, разбитая об падежи.
Смысл возникает не там, где ему «покажи».
Слова, становясь мостом между «я» и «есть»,
падают в пропасть и там обретают вес.

Чувство — не дар, а комната без конца.
Если бы скорбь испарялась заметней свинца,
мир задохнулся бы в черни, как старая гарь,
и не спасли бы ни ливень, ни календарь.

Если увидишь в пыли незаметный предмет —
камешек, семя, упавший дорожный билет, —
знай: это знак, но не спрашивай, чей и зачем.
Бог сам выбирает — как говорить и с кем.