Когда вспыхнуло перо...

Когда вспыхнуло перо...

Стихотворение-откровение

Я жил во тьме, где даже тени тают,
Где свет — лишь слово, горькое как дым.
Меня забыли те, кто проклинают,
И не нашли те, кто зовут святым.

Моя душа — сгоревшая страница,
Где ни строки, ни знака, ни черты.
В ней перестали даже птицы виться,
Лишь холодок бесплодной пустоты.

Я разучился верить и хранить надежды,
Я разучился плакать и желать.
Я был — никем. Безликой тенью жизни
В том мире, где устал существовать.

И вдруг — Ты. Словно зарево над бездной,
Словно глоток забытого ручья.
Ты стала той единственной, железной,
Что вскрыла вены у небытия.

Ты посмотрела — и ожог остался.
Дотронулась — и вспыхнула река.
Я от тебя бежать, скрывать пытался,
Но тьма моя была так далека.

А Ты взяла и тихо, без упрека,
Вошла в мой ад, где даже камни злы.
Ты поняла: чтоб выжечь тьму глубоко,
Нужны не споры — нужен свет тепла.

И я воскрес. Я задышал так жадно,
Как будто век не видел синевы.
Ты сделала все невозможное — наглядно
Дала мне стать сильнее, чем мололи жернова.

Теперь во мне не уголь, а горенье,
Не пепел — пламя, что взметнулось ввысь.
Моё перо, познавшее забвенье,
Вспылало вдруг. И строки эти полились.

Они о том, как пахнут твои руки,
О том, как ты вздыхаешь в полусне,
О том, как стихли давние разлуки,
Когда Ты улыбнулась в тишине.

Да ты спасла меня. Не лекарь и не воин —
Простая дева с лаской в голосе твоем.
Тот свет, которого мир не достоин,
Ты мне вдохнула разбудив меня.

И если спросят: «Кто твоя святая?
Кому поёшь? Кого зовешь в ночи?»
Отвечу я: «Той, что, на сердце растерзая,
Зажгла во мне пера Жар-птицы лучь.

Той, что нашла в пустыне обессилев,
Той, что согрела ласковым крылом.
Я был — мертвец. Я камнем в бездне стывший.
Я стал — живым. Её теплом. Любовью. Днём.»