Сорви с меня приличия

«Сорви с меня приличия»

I. Когда слова — лишь пепел

Забудь про всё, что было «до»,
Про книги, термы и летанья.
Язык мой помнит лишь одно:
Твой стон и наши наказанья.

Судьба моя — в изгибах бёдер,
В твоём распущенном хребте.
Ты — мой ночной голодный код,
Мой приговор на высоте.

Не называй меня поэтом,
Я зверь, почуявший тебя.
Где ыы раздета, ждёшь ответа —
Я вновь беру, уже любя.

Слова? Оставь их для святош.
Здесь только кожа, пот и дрожь.
Там, где кончаются одежды,
Рождаюсь я — без слов, но прежде.

II. Твои кружева — моя добыча

Я разорву твой шёлк зубами,
Стяну бельё до мокрых мест.
Ты дышишь часто, временами
Срываясь в этот дикий квест.

Кружева слетают на пол тенью,
Соски твердеют под рукой.
Я припадаю с дикой ленью
К твоей груди, такой тугой.

Влажный язык по ореолу
Ведёт мурашки идя в низ.
Я опускаюсь к твоему подолу,
Где ждёт горячий твой каприз

Ты раздвигаешь ноги шире,
Ладонью гладишь по спине.
Мы в этом самом смелом мире,
Где стыд расплавлен в тишине.


III. Губами по ...

Я провожу губами ниже,
Где сводит живот от тепла.
Дыханье рваное всё ближе,
Ты от желания текла.

Пушок невинный, запах тела,
Изгиб, сводящий наповал.
Ты так давно меня хотела,
Что я всё это прочитал.

Язык мой входит осторожно
В горячий, влажный, узкий плен.
Ты стонешь, Боже, невозможно
Терпеть без этих сладких стен.

И я лижу тебя до крика,
Пока не вздрогнешь в сотый раз.
Ты — моя сладкая гвоздика,
Мой самый откровенный сглаз.

IV. Пальцы вместо обещаний

Два пальца медленно в тебя
Вхожу, играя глубиной.
Ты умоляешь: «Дай огня»,
Сжимая бёдра подо мною.

Там влажно, тесно, нереально,
Там пульс стучит о стенки вен.
Я двигаю внутри фатально,
Беря тебя в жестокий плен.

Большой ласкает точку взрыва,
Ты выгибаешься дугой.
В глазах темно, в сознанье срывы,
Ты стала огненной рекой.

Кончаешь громко, затихаешь,
Дрожа под натиском моим.
Ты и во сне не представляешь,
Как стал я навсегда творцом.

V. Входи в меня — и нет запретов

Теперь ты сверху, словно кошка,
Берёшь меня в свою ладонь.
Ведёшь по коже, жмёшь немножко,
Я завожусь, как дикий конь.

Головка трётся о твой вход,
Ты опускаешься так плавно,
Что рвётся времени оплот —
И рай становится реальным.

Скачи, любимая, до дна,
До самой сути, до упора.
Ты так сегодня голодна,
Что стон рождается без спора.

Твои бёдра ходят ритмом,
Грудь подпрыгивает в такт.
Я в тебе, и мы — софиты
Для вселенной, что в кулак.

VI. Сзади, глубже, до предела

Перевернись, прими меня
Совсем иначе, сзади, резко.
Твоя спина — холст для огня,
Твои изгибы — арабеска.

Я прижимаю твой хребет
К своей груди, дыша в загривок.
Мы нарушаем этикет,
Срываясь в яростный надрыв.

Ладонь сжимает твои груди,
Другая гладит клитор твой.
Пусть знают ангелы и люди —
Любовь имеет ритм шальной

Я нарастаю, словно шторм,
Ты подвываешь в такт движений.
Мы заполняем этот дом
Огнём без всяких разрешений.

VII. Финал, что станет новым стартом

Я выхожу и вновь вхожу,
Меняя угол и глубины.
Тобой одной я дорожу,
Сметая страстные лавины.

Ты просишь: «Глубже, жёстче, да!»,
И я срываю все оковы.
В тебе пульсирует нужда,
Ты жаждешь этого улова.

Я изливаюсь в твоё лоно,
Рыча сквозь стиснуты зубы.
Мы пахнем страстью откровенной,
Мы любим так, как любят губы.

И после, в мокрых простынях,
Ты шепчешь мне: «Ещё немного».
Любовь моя — в твоих корнях,
Ты — моя главная дорога.

VIII. Утро после — и снова пламя

Проснулись. Пальцы вновь блуждают,
По телу сонному скользят.
Глаза бесстыже обещают
Повторы, что в ночи грозят.

Ты тянешься ко мне губами,
Берёшь в ладони мою плоть.
Играешь нежно, временами
Давая страсти проколоть.

Я вновь твердею, ты — влажнее,
Нас манит утренний пожар.
Любить тебя — не сожалея,
Отдать всего себя, как дар.

Так пусть же каждый день и вечер,
И каждая глухая ночь
Нас обнажают, словно свечи,
Что могут вечность превозмочь.