Лу

Суров осенний парк,
Берггассе видит сон;
прощальным птичьим па
закроется сезон.

В приёмной — никого,
и в доме — тишина.
Уже который год:
аптека и фонарь.

Парадный вход закрыт,
замок вскрывает ржа,
и холод свой акрил
наносит не спеша.

Остывший кабинет:
кушетка, стол и стул.
Глядит луна в лорнет
куда-то в пустоту.

Промозглый всхлипнет дождь,
дохнёт туман в окно,
свою впуская дрожь
в портьерное сукно.

Согбенная стена
под тяжестью картин;
затухнувший синапс
в обрывках паутин.

Непрошеная тень —
непрошеная мысль
исчезнет в темноте
средь образов немых.

Вот входит в лимб она,
покинув барельеф,
не стать осколком сна
самой себе велев

и пеплоса подол
рукою подхватив, —
сама себе юдоль.
Градива. Архетип.

Молчи, пророк, молчи!
Ты жив, пока она,
танцующей в ночи,
собой обречена.

Сверкнёт во тьме палаш
иль алчно вздрогнет меч —
сама себе палач,
танцует Саломе.