Старый Бэз

Есть на Синклер-авеню
Рюмочная грязная:
Тунеядцы, парвеню,
Шулеры, лабазники.

Хулиган и фармазон,
И вояка кадровый —
Всяк имеет свой резон —
Путь один у каждого.

Вечерком в питейный дом,
Ветхим да поношенным,
Заходил один дедок,
Скрюченный под ношею

Паркинсоновых тревог
Из базальных ганглиев.
Начинал он монолог
Как всегда:

— Не прав ли я,

Если стану утверждать,
Что страну просрали мы,
И справляется нужда
Скромно за сараями?

А ведь я предупреждал
Пелли с Пуришкевичем:
Глотку не заткнёшь жидам —
Так и сдохнешь неучем!

Я им книгу вслух прочёл —
Им же было весело —
Распевало дурачьё
Песню Хорста Весселя!

К чёрту — водки мне плесни, —
МГУ с Сорбоннами!
Нам, что ль, с вами падать ниц
На полы бетонные?

Я рабочим обещал,
Толковал с реднеками:
Вилы вот, а вот праща —
Так покончим с неграми!

Возносил Иван Бучко
За меня молебны, но
Что возьмёшь с вас, дурачков,
Кроме непотребщины?

Слушай, ты, — (плюёт на пол) —
Ты ж хотел стабильности?
Взять мечтал я вашу боль,
Словно врач, но был ли ты...

(Дай-ка горло промочить)
...Предан делу этому?
Лезли половцы в ночи
К нам иноагентами.

За кого голосовал,
Не за Гинденбурга ли?!
Заговорщицкая шваль
Шарится непуганой!

А война? Ну что война —
Это ж объективность есть.
Гуманист охоч вонять,
Как ему противно здесь.

Эх, сейчас — ни то ни сё...
Прежде верещали, но
Нынче пользы не несёт
Радиовещание.

Вас поднять с колен хотел,
А теперь молчите вы!
И создал я спецотдел —
Сделать всех счастливыми.

Папироской угостишь?
Пару дай, не жадничай.
Раньше гладь была да тишь,
Страх ведь был — не важно, чей.

Понимаю, устарел,
Дёргаюсь, как Берия...
Пятна пива на столе —
Контуры империи.

Франко долго помирал,
Покосилась выправка.
Вы — рванина, пьянь, мираж,
Ну а мы с ним — выбраны!

Наливай на посошок —
Вижу, падла, хочется
Запихнуть меня в мешок
И сгноить в покойницкой.

Но с улыбкой или без,
Нервы чёрту вытрепав,
Он вернётся, старый Бэз —
Вспомните Уиндрипа!