Жар и тишина

Жар и тишина

Повесть о любви, где пламя стало домом

Пролог: Огонь в крови

Я не искал тебя — я полыхал.
Я сам горел и сам искал спасенья.
Я столько лет во тьме пережидал,
Что разучился верить в воскресенье.

Но ты вошла — и вспыхнуло всё вновь.
Не просто страсть — пожар, землетрясенье.
Во мне запела вновь любовь,
Во мне вдруг стало ценно каждое мгновенье.

I. Встреча на пределе

Тот мост. Та ночь. Тот ветер ледяной.
Я на краю. Я сделал шаг из тела.
И вдруг — рука. Горячая, как зной.
Ты на перила, как свеча, взлетела.

Твой крик пронзил пространство и меня:
«Не смей! Ты мой! Я не отдам тебя!»
Ты впилась в кожу, жгла, как сто огней,
Ты вырывала душу из чертей.

Я помню взгляд — в нём молнии и гром,
В нём ярость, боль, отчаянье и сила.
Ты полыхала вся моим костром,
Ты в эту ночь меня вновь возродила.

II. Падение в любовь

Мы рухнули на доски. Ты — на мне.
Я под тобой. Ты вся дрожишь и плачешь.
А в голове — лишь «где ты?» да «ко мне?»
А в сердце — жар, который не истратить.

Я целовал твои глаза и рваные края
Души, что ты открыла мне навстречу.
Я слышал, как кричит во мне струя:
«Живи! Люби! Она с тобой навечно!»

Ты пахла гроздьями и горькою травой,
Ты пахла утром, тем, что за порогом.
Я прикасался к вечности живой,
Я припадал к истокам, к твоей страсти.

III. Страсть

Я помню ночи, где сгорали мы дотла.
Где кожа плавилась, а губы пили душу.
Где ты кричала мне: «Люби!» — а я не мог,
Я задыхался, я тонул, я рушил

Все стены, что воздвиг между людьми.
Я открывался, как гранат, на части.
Я говорил: «Возьми меня! Возьми!
Я весь твой. Весь. Навек. Во власти».

Ты принимала. Ты давала свет.
Ты насыщала голод мой безумный.
Я забывал, что значит слово «нет»,
Я помнил только «да» и шёпот твой.

А за окнами выли ветра,
А мы смеялись, обнажённые до крика.
Ты говорила: «Это всё игра —
До нас. А мы — взаправду, мы — велико».

IV. Буря и берег

Бывали дни, когда срывало крышу.
Когда я падал в пропасть без тебя.
Я выл, я злился, я хотел всё слышать,
Но слышал только, как молчит земля.

А ты приходила. Ты входила в шторм.
Ты обнимала мой ураган руками.
Ты говорила: «Я с тобой. Я — дом.
Я — твой причал. Я вырасту корнями».

И буря затихала. Как щенок,
Ложилась к ногам, виляя страхом.
Я чувствовал, как теплится восток,
Как ты меня вытаскиваешь плахом.

Ты не боялась моего огня.
Ты шла в него, как в море, — с головою.
Ты говорила: «Обожги меня!
Я буду жить твоею теплотою».

V. Тишина

А утром ты — безмолвна и светла.
Лежишь, уткнувшись носом в изголовье.
В твоих волосах запуталась мгла,
На простынях — следы нашей страстной бури.

Я смотрю на тебя и не дышу.
Я собираю по крупицам лик твой.
Я никогда так остро не просил,
Чтоб длилась вечность этой тишиною.

Ты спишь. Ты веришь мне. Ты отдалась
Без страха, без сомнений, без оглядки.
Я накрываюсь светом, словно плащ,
И в этой тишине твк хорошо.

Ни криков. Ни войны. Ни шума.
Ни прошлого с его больным и жгущим рану.
Есть только ты. И я. И мы — цветы,
Что проросли сквозь асфальт пожаром.

VI. Признание

Я не умел любить — я лишь горел.
Я думал, страсть — она и есть любовь.
Я многих женщин брать в постель смел,
Но не давал им ничего, кроме оков.

С тобою всё иначе. Ты — не плоть.
Ты — глубина, которой нету дна.
Ты та, кого не купишь, не убьёшь,
Ты — та, кто самим Богом мне дана.

Я признаюсь тебе в своих грехах.
Я их несу, как ношу, на плечах.
Но ты берёшь и тонешь в тех веках,
Где я тонул в отчаянье и в прах.

Ты говоришь: «Не бойся. Я с тобой.
Твои грехи — не более чем лишь тень.
Я здесь, чтоб стать твоею тишиной,
Я здесь, чтоб стать опорой и поднять с колен».

---

VII. Безмятежность

Мы научились просто быть вдвоём.
Не говорить — молчать и понимать.
Мы научились видеть за днём — день,
И ночь за ночью тихо принимать.

Я больше не боюсь, что ты уйдёшь.
Я больше не ревную к ветру, к свету.
Я знаю: ты — мой воздух, ты мой дрожь,
Ты — та, кто держит надо мной планету.

Мы вышли из огня. Мы стали — словно дым,
Который вьётся тихо над трубою.
Мы стали чем-то вечно молодым,
Мы стали тем, что взято с боем.

И Безмятежность к нам пришла,
Как кошка, что ложится на колени.
Теперь во мне поёт одна душа —
Душа, что вышла из кромешной тени.

VIII. Дом

Я построил дом. Не из камней —
Из твоего дыханья и улыбок.
В нём нет замков, и нет дверей,
В нём только свет и никаких ошибок.

Я посадил деревья. Там — сирень,
Где ты любила слушать соловьины трели.
Я обещал тебе, что каждый день
Я буду падать ниц к твоим ногам.

Я буду помнить тот проклятый мост,
Где ты спасла меня ценой ладоней.
Я буду вечным должником до звёзд,
Я буду вечным стражем твоих грез

Твоей души, твоей любви, твоей...
Бессмертной нежности, что держит этот мир.
Я всё отдам — лишь бы средь ночи
Ты мне шептала: «Ты мой командир».

---

IX. Страсть сквозь годы

Не думай, что огонь погас во мне.
Он просто стал ровнее, глубже, тише.
Он не кричит теперь при всей луне,
Он шепчет так, что только ты услышишь.

Я всё так же хочу тебя до дрожи,
До хруста в пальцах, до потери слов.
Я всё так же хочу лежать на ложе,
Где ты меня своими ласками влечешь.

Я всё так же хочу срывать одежды,
Целовать твой каждый миллиметр тела.
Я всё так же хочу одну надежду —
Чтоб ты со мной до самого предела.

Пусть годы крадут краски с наших лиц,
Пусть седина запуталась в висках.
Я буду падать в ноги твои ниц,
Я буду жить в тех снах за граню неизвестных мне страниц.

X. Финал

Я закрываю эту повесть словом.
Одно лишь слово бьётся на губах.
Оно не сказано — оно основа
Лежит в моих уставших городах.

Я говорю его тебе, как клятву,
Как выдох, как последнее «прости»
За то, что ты взяла меня обратно,
За то, что ты смогла меня спасти.

Я говорю: «Люблю». Без лишней формы.
Без пафоса. Без фальши. Без прикрас.
Я говорю: «Люблю». До самой плоти.
До самого последнего на что мне Бог сил даст.

Я говорю: «Люблю». И в этом — всё:
И крик, и шёпот, и огонь, и пламя.
Я говорю: «Люблю». И ты спасёшь
Меня опять своим же рядом вздохом.

Я твой. Навек. До самого конца.
До той черты, где кончатся дороги.
И Я у твоего стою крыльца,
Я у тебя стою уж на пороге.

Впусти меня. Я больше не уйду.
Я надышался тьмой и пустотою.
Я заново с тобой иду,
Я заново дышу тобою.