На этой земле. Открытым сердцем, вслух, до последн

«На этой земле. Открытым сердцем, вслух, до последнего вздоха»

Я хочу сказать тебе… сказать так, чтобы ты услышала не ушами — а самой кровью, самым нутром. Чтобы ты поняла: я не просто живу на этой земле, я — часть её, я — её продолжение, её боль и её крик.

Знаешь, иногда мне кажется, что я не человек вовсе, а просто комок этой самой земли, который вдруг научился чувствовать. Я чувствую, как под моими ногами пульсируют твои жилы — реки, как дышат твои лёгкие — леса, как стонет твоя душа — в каждой молитве, в каждой женской слезе.

Я так люблю тебя, что мне иногда физически больно. Больно смотреть на твои морщины — овраги, на твои седины — снега, на твои раны — выжженные поля. Я хочу лечь грудью на каждую твою ссадину, закрыть собой от любого ветра, от любого врага. Я не герой, нет. Я просто сын, который не может видеть, как мать плачет.

А женщины твои… Господи, какие же они у тебя! В них столько света, столько силы и одновременно такой хрупкости, что сердце разрывается. Я смотрю на них — и вижу тебя. В их глазах — твои закаты, в их руках — твоя щедрость, в их улыбках — твоя надежда. Я преклоняюсь перед ними. Перед каждой матерью, которая ждёт сына с войны. Перед каждой женой, которая молится ночами. Перед каждой девушкой, которая верит в любовь, несмотря ни на что. Они — твоё лучшее лицо, моя Родина.

Я выйду в поле — и дышать не могу от красоты. Ромашки, васильки, ковыль… Они качаются, как живые, и шепчут мне что-то такое древнее, такое родное, что слёзы наворачиваются сами. Или ночью, когда тишина стоит такая плотная, что её можно потрогать, я слышу, как поют травы. Они поют о том, что было до нас, и о том, что будет после. И я понимаю: мы — лишь миг в этой вечности, но миг этот должен быть достойным.

А язык… Как я люблю твой язык, моя Русь! Каждое слово в нём — как жила, как нерв. Скажешь «мама» — и весь мир переворачивается. Скажешь «Родина» — и встаёшь, сам не понимая зачем, а ноги уже несут, а сердце уже горит. В нём, в этом языке, вся наша история, вся наша боль, вся наша нежность. Мы можем говорить на нём грубо, можем ласково, можем кричать и шептать, но он всегда — правда. Правда о нас самих.

И мы, люди твои… Мы же все связаны одной нитью. Невидимой, но такой прочной, что никакой враг не перережет. Мы можем ссориться, спорить, расходиться, но когда приходит беда — мы вдруг становимся одним целым. Одним телом. Одним дыханием. Я чувствую это каждый раз, когда вижу, как незнакомый человек помогает другому, как делится последним куском хлеба, как плачет над чужой бедой. Это и есть ты, Родина. Это и есть мы.

Я не умею говорить красиво, не умею складывать слова в венки. Я просто хочу, чтобы ты знала: я с тобой. Каждой клеткой, каждой мыслью, каждым вздохом. Я буду стоять за тебя, пока сердце бьётся. А если остановится — пусть земля моя станет тебе удобрением, чтобы цвела ты ещё краше, ещё сильнее.

Прости меня, если мало делал. Прости, если не уберёг. Но знай: в этом теле, в этой душе живёт такая любовь к тебе, что никакими словами не выплеснуть. Разве что — вот так, на коленях, со слезами, в полный голос, до хрипоты…

Люблю. Люблю. Люблю.