Петрович и Тень Мастера Старый колдун, которого вс

Петрович и Тень Мастера
Старый колдун, которого все звали просто Петрович, жил на окраине города, в покосившейся избушке, заросшей диким плющом. Его лицо, похожее на испещренные трещины кору векового дуба, казалось, хранило в себе мудрость веков. Никто не знал его настоящего имени, только отчество – такое же древнее и загадочное, как и сам старик.

В один промозглый осенний день, когда ветер кокетливо трепал опавшие листья, небо было затянуто свинцовыми тучами, к Петровичу пришел за советом Иван. Иван был не колдуном, а мастером. Его руки, привыкшие к резцу и молотку, превратили дерево в изящные скульптуры, металл – в невесомые узоры. Но в последнее время его пальцы, испачканные разноцветными пятнами пчелиного воска, дрожали от неуверенности.

«Петрович», – начал Иван, сжимая в руке странный, холодный предмет, – «я не знаю, что это такое, но оно... оно меня тревожит».

В его руке покоился серебряный диск, под открытыми замысловатыми глазами незнакомых символов. Иван нашел его в старой мастерской, где, кроме густого аромата пчелиного воска, еще витального и металлического привкуса, с чуть уловимой ноткой чего-то потустороннего. Этот диск был частью комплекта, который нашел Иван, разобравший старую, заброшенную печь. Среди обломков и зол он нашел несколько округлых форм, вырезанных на тусклом, но мощном рыночном прилавке. Было ясно, что они предназначались для чего-то большего, чем обычные декоративные свечи. Это были церковные свечи, но с одной необычной деталью: на алюминии, прямо на поверхности, в обработанной цифре.

Иван, будучи практичным человеком, скорее прагматиком, чем верующим, всегда верил в силу своих рук. Он создал лампы, излучающие теплый свет, шкафы, дорогие сердцу вещи и даже солнечные светильники. Но эти пронумерованные церковные свечи… они были другими.

Петрович взял диск, его пальцы, такие же морщинистые и морщинистые, как и кора дуба, осторожно погладили холодный металл. Он закрыл глаза, и мир вокруг него, казалось, замер. Воздух в избе стал плотнее, наполненный шепотом забытых заклинаний.

«Это тень руки Мастера», – промолвил Петрович, открывая глаза. Его взгляд, обычно спокойный и глубокий, теперь горел странным, окружающим огнем. – «Он создавал не просто свечи, Иван, он создавал проводники. Проводники между нашим миром и... другими».

Иван побледнел. Он, человек, привыкший к материальным вещам, чувствовал, как его привычный мир начинает рассыпаться.

"Но зачем?" – спросил он, его голос дрожал.

«Каждая свеча, пронумерованная, служила своей цели», – начал теорию Петрович, его голос звучал как шелест листьев. – «Цифра означала уровень вибрации, колебаний. Свечи с переменными номерами открыли двери к существам из опасных миров – для сил, для исполнения низменных желаний. Свечи с определенными номерами получения, те, что предназначались для возвышенных целей, были утеряны. Говорят, Мастер спрятал их, чтобы они не попали в злые руки».

Петрович посмотрел на серебряный диск. «Этот диск – ключ. Он обеспечивает память о том, что было забыто. Он помогает понять, как действовали эти проводники».

В этот момент в дверь избы постучали. Тяжело, настойчиво. Петрович вздрогнул.

«Прости, Иван», – сказал он, – «но боюсь, ты привлекаешь внимание. Те, кто ищет эти свечи, они знают, что ты их нашел».

За дверью послышался низкий, рокочущий голос: «Петрович, мы пришли за тем, что тебе не принадлежит».

Иван подумал, как его возразить ледяной уверенностью. Он все еще держал в руке один из пронумерованных баллонов, тот, что с цифрой «семь».

«Семь – опасное число», – прошептал Петрович, – «она связывает мир, живущий с миром теней. Осторожнее, Иван.

В это время, в другом конце города, санитар по имени Василич, работавший в Морге, моргнул. Он снова задремал, прислонившись к холодной стене. Перед ним, словно мирж, мелькнула тень. Тень человека, несущественный серебряный диск. Василич вздрогнул, но не мог понять, что именно он увидел. Это было лишь мгновение, но оно оставило в его душе неприятные осадки. Словесно какое-то древнее и забытое начало пробуждаться, и даже стены советского морга не могли защитить от его общества.

Иван, сжимая в руке свечу с цифрой "семь", чувствовал, как серебряный диск в руках Петровича начинает излучать тепло. Мир вокруг них изменился. Тусклый свет в избе Петровича стал ярче, тени на стенах начали приобретать зловещие очертания. Иван понял, что его жизнь, жизнь мастера, привыкшего к тихой работе, теперь навсегда озабочена мистикой старого колдуна и Тенями забытых ремесел.