Ситуация у РФ в 2025 2026. Что делать?

Ситуация у РФ в 2025–2026 тяжёлая, но не «полный обвал».

###

Зая что делать!? Ускорьтесь и делайте!:

Итак:


Если очень грубо и без пропаганды, то за последние 50 лет мир прошёл через гигантскую смену эпохи.
Старая сила — это были:
— армия,
— территория,
— нефть,
— танки,
— металл.

Новая сила — это:
— технологии,
— финансы,
— AI,
— микрочипы,
— глобальные цепочки,
— контроль рынков и стандартов.

СССР был чудовищно силён в старом мире, но плохо встроился в новый. РФ после 1991 унаследовала огромную территорию, ресурсы и армию, но не стала центром новой экономики. В итоге страна постепенно оказалась в положении «большого сырьевого государства», а не одного из архитекторов нового мира.

Что делать РФ? Если говорить не лозунгами, а стратегически, то вариантов не так много. И большинство из них обсуждаются экономистами уже лет 15–20:

Уходить от сырьевой зависимости.
Пока нефть и газ — основа бюджета, страна всегда будет зависеть от цен, санкций и покупателей. Нужны отрасли с высокой добавленной стоимостью:
— станки;
— электроника;
— химия;
— двигатели;
— авиастроение;
— фарма;
— ИИ;
— энергетическое оборудование.

Эта проблема признаётся даже в российских и международных исследованиях по модернизации экономики.

Развивать частный бизнес и конкуренцию.
Сильные экономики XXI века строятся не только на госгигантах, а на тысячах компаний среднего уровня. В РФ слишком многое держится на государстве и сырьевом секторе. Без конкуренции и защиты собственности инновации плохо растут.
Делать ставку на образование и инженеров.
Главный ресурс XXI века — мозги. СССР был очень силён в фундаментальной науке и инженерии, но после 1991 произошёл частичный распад научных школ и утечка кадров. Без массовой подготовки инженеров, программистов, технологов невозможно догнать лидеров.
Не быть только «младшим сырьевым партнёром» Китая.
Сейчас РФ всё сильнее зависит от China как покупателя и поставщика технологий. Это опасно стратегически. Даже западные аналитики пишут, что при таком сценарии Россия может стать экономически слишком зависимой от китайского капитала и оборудования.
Развивать собственный внутренний рынок.
У США огромная сила — богатое население и внутренний спрос.
У Китая — гигантская индустрия и рынок.
У РФ внутренний рынок сравнительно слабее из-за низкой покупательной способности населения. Если люди беднеют — бизнес и технологии тоже деградируют.


Снижать военный перекос экономики.
Военная экономика может быстро разгонять отдельные отрасли, но долго на этом жить сложно. Поздний СССР показал проблему: огромные ресурсы уходили в ВПК, а гражданская экономика отставала.
Делать ставку на реальные долгие проекты.
Например:
— Арктика;
— Северный морской путь;
— атомная энергетика;
— водород;
— транспортный коридор Европа–Азия;
— Сибирь и Дальний Восток;
— дешёвая энергия для индустрии.

Даже исследования по РФ часто говорят, что восточное направление и инфраструктурные проекты могут стать шансом для новой модели развития.

Главная проблема РФ сейчас — не отсутствие ресурсов.
У страны огромные:
— нефть;
— газ;
— металлы;
— вода;
— земля;
— атомные технологии;
— космос;
— оборонка.

Проблема — как всё это превратить в современную экономику XXI века, а не просто продавать сырьё.

Потому что сейчас глобальная система устроена так:
центр мира зарабатывает не столько на нефти, сколько на:
— технологиях;
— патентах;
— софте;
— финансах;
— брендах;
— чипах;
— AI.

США и Китай стали «китами» потому, что контролируют огромные части этой системы. А РФ пока сильнее в ресурсах и геополитике, чем в новой технологической экономике.

Поэтому для РФ главный выбор на 2026–2046 — это не просто «выстоять», а решить:
останется ли страна в модели:

«сырьё + армия + госкапитализм»

или сможет перейти к модели:

«технологии + промышленность + инженерия + сильный внутренний рынок».

И это уже вопрос не только денег, а качества институтов, управления, образования и долгосрочной стратегии.


###






Многие цифры, которые сейчас ходят по Telegram и «кулуарам», смешивают реальные проблемы с эмоциональными преувеличениями. Но общий тренд действительно тяжёлый: экономика РФ всё больше напоминает поздний СССР не по форме, а по механике — растущие военные расходы, зависимость от сырья, скрытый дефицит, рост долгов и давление на гражданский сектор.

Официально бюджет РФ на 2026 сверстан с дефицитом около 2.2–3.8 трлн руб. Но независимые оценки и западные аналитики говорят, что реальная «дыра» может быть значительно выше — 5–8 трлн руб, а некоторые оценки доходят до ~8 трлн+ по расширенному консолидированному бюджету. Цифра «11 трлн» официально не подтверждена, но разговоры о ней возникают потому, что:
— нефтегазовые доходы упали;
— расходы на войну и безопасность растут;
— регионы уходят в минус;
— обслуживание долга дорожает;
— налоги повышают, а доходы бюджета всё равно отстают.

Сравнение с поздним СССР здесь не случайно. В 1980-х СССР тоже:
— тратил огромные деньги на военный сектор;
— зависел от нефти;
— потерял эффективность экономики;
— начал жить в долг и скрытые дефициты;
— пытался удержать сверхдержавный статус при падающей отдаче системы.

Афганская война сама СССР не убила, но стала ускорителем истощения — как сейчас война и санкции усиливают структурные проблемы РФ. Тогда тоже официальная статистика долго рисовала «стабильность», пока система внутри уже трещала.

Но есть важное отличие: СССР был почти закрытой системой, а РФ встроена в глобальную экономику. Поэтому сегодня давление идёт через:
— санкции;
— технологии;
— финансы;
— логистику;
— рынки сбыта;
— потолки цен;
— зависимость от импорта компонентов.

После 2014 РФ действительно начали постепенно выдавливать с части «жирных» западных рынков. Особенно после 2022 Европа почти перестала быть главным газовым клиентом РФ. Нефть продаётся в основном China и India — но уже с дисконтом и в условиях более слабой переговорной позиции РФ. Западный рынок был более прибыльным, технологичным и платёжеспособным.

При этом China оказалась не союзником «на равных», а очень сильным прагматичным игроком. США + China вместе действительно формируют почти половину мировой экономики. РФ на этом фоне — гораздо меньший игрок по масштабу финансов, технологий и промышленности. Поэтому возникает риск превращения РФ в сырьевой придаток Азии: продавать нефть, газ, металлы, лес, удобрения — а готовую высокомаржинальную продукцию покупать у Китая.

Доля государства в экономике РФ действительно очень большая. Разные оценки дают 50–70% участия государства или госкомпаний в экономике. Это:
— госбанки;
— оборонка;
— энергетика;
— транспорт;
— крупная промышленность;
— госзаказы.


После 2022 влияние государства стало ещё сильнее. Бизнес всё больше зависит от:
— госзаказов;
— субсидий;
— административных решений;
— политической лояльности.

Экономика становится менее рыночной и более мобилизационной. Это помогает выживать в кризисе, но ухудшает инновации и конкуренцию.

По госдолгу ситуация двойственная. С одной стороны, госдолг РФ как % ВВП пока ниже западных стран — примерно 18–20% ВВП. Это не уровень США или Японии. Но проблема в другом:
— долг быстро растёт;
— занимать приходится под высокие ставки;
— внутренние банки перегружают ОФЗ;
— обслуживание долга дорожает.

Расходы на обслуживание долга уже оцениваются примерно в 3.2–3.9 трлн руб в год и продолжают расти. Это уже огромная статья бюджета. И да — она сопоставима или даже выше многих гражданских направлений расходов.

Налоги тоже реально повышаются последние годы:
— рост НДС;
— прогрессивная шкала;
— утильсбор;
— туристические сборы;
— акцизы;
— рост давления ФНС;
— новые поборы и квазиналоги.

Проблема в том, что экономика замедляется, а государству нужно всё больше денег. Поэтому идёт попытка «выжимать» бизнес и население сильнее. Но это создаёт риск: чем выше давление, тем больше бизнеса уходит в серую зону и наличку.

Главная опасность для РФ сейчас — не одномоментный обвал, а сценарий длинного застоя 2026–2040-х:
— слабый рост;
— технологическое отставание;
— утечка мозгов;
— зависимость от сырья;
— высокая роль государства;
— дорогие кредиты;
— сокращение частного бизнеса;
— демография;
— зависимость от Китая.

Это уже больше напоминает не катастрофу 1991, а риск «затяжного позднесоветского состояния» — когда система ещё долго держится, но постепенно теряет динамику и качество экономики.


###



Если смотреть на последние 50 лет без лозунгов, то главная мировая игра была не столько «кто сильнее военный», сколько:
кто контролирует технологии, финансы, рынки, цепочки поставок и мировые правила торговли.

После Второй мировой США построили систему, где:
— доллар стал главной валютой;
— западные банки и рынки капитала — центром мира;
— технологии и патенты концентрировались в США, Европе, Японии;
— глобальные корпорации управляли производством по всей планете.

СССР был альтернативной системой — огромной, военной, индустриальной, но менее гибкой. Он проиграл не только из-за армии или Афганистана, а потому что мир ушёл в новую фазу:
— компьютеры;
— микроэлектроника;
— глобальные финансы;
— логистика;
— интернет;
— транснациональные цепочки.

СССР остался в логике стали, танков и нефти. А мир перешёл в логику данных, технологий и капитала.

После 1991 Россия фактически встроилась в западную глобальную систему как поставщик:
— нефти;
— газа;
— металлов;
— удобрений;
— сырья.

При этом центры прибыли оставались у других:
— финансы — США;
— технологии — США/Азия;
— производство электроники — Китай/Азия;
— бренды — Запад;
— рынки потребления — ЕС/США.

Вот ключевая вещь:
РФ большая территориально и военная, но экономически — сравнительно небольшой игрок. Номинальный ВВП РФ сейчас около 2–2.5 трлн $, то есть примерно 2% мировой экономики.

Для сравнения:
— США ~30 трлн $;
— China ~19–20 трлн $;
— США+China вместе дают около 43% мировой экономики.

То есть мир стал фактически «двухполюсным»:

США — финансы, доллар, AI, военные союзы, рынки капитала.
Китай — фабрика мира, промышленность, инфраструктура, производство.

А РФ оказалась между ними — не способная полностью встроиться ни туда, ни туда на равных.

С 1970-х США сделали очень сильный ход:
они одновременно:
— ослабили СССР,
— открыли Китай,
— перенесли туда производство,
— создали глобализацию.


Но парадокс в том, что Китай использовал глобализацию лучше всех. Пока СССР рухнул, Китай стал индустриальным гигантом. Его доля мировой экономики выросла в разы с 1980-х.

Россия же после распада СССР не создала новую глобальную модель.
Не появилось:
— своего «азиатского чуда»;
— глобальных корпораций масштаба Apple, Samsung, Huawei;
— доминирования в технологиях;
— мировых финансовых центров.

Вместо этого возникла модель:
сырьё + госкапитализм + силовой аппарат + зависимость бюджета от экспорта ресурсов.

Пока нефть была дорогой — система работала.
Но после 2014, а особенно после 2022, РФ начали выдавливать из западных рынков, технологий и финансовой инфраструктуры.

Что произошло стратегически:
— ЕС начал уходить от российского газа;
— западные технологии стали недоступнее;
— инвестиции резко упали;
— логистика подорожала;
— зависимость от Китая выросла;
— экономика всё больше стала военной.

И вот здесь аналогия с «загоняют мамонта» частично понятна:
не обязательно уничтожить РФ физически — достаточно:
— ограничить технологии;
— сузить рынки;
— повысить издержки;
— втянуть в дорогую конфронтацию;
— замедлить развитие.

Это не значит, что «глобалисты тайно всем управляют». Скорее крупные державы и корпорации играют в жёсткую конкуренцию за ресурсы, рынки и влияние.

США сейчас удерживают лидерство через:
— доллар;
— AI;
— Nvidia, Microsoft, Apple;
— фондовые рынки;
— военные союзы.

Китай — через:
— заводы;
— экспорт;
— инфраструктуру;
— дешёвое производство;
— батареи, EV, солнечную энергетику.

А Россия остаётся сильной:
— в армии;
— сырье;
— атомной отрасли;
— ВПК;
— географии;
— ресурсах.


Но слабее в том, что определяет XXI век:
— массовые технологии;
— гражданские инновации;
— глобальные бренды;
— финансовые центры;
— высокомаржинальный экспорт.

Поэтому главная проблема РФ — не «всё рухнет завтра», а риск долгого исторического сползания в роль:
большой сырьевой военной державы без лидерства в новой мировой экономике.

И тут главный страх части российских аналитиков:
страна может повторить судьбу позднего СССР — не внезапный взрыв, а медленное отставание от нового технологического уклада.

Но одновременно важно понимать:
даже 2% мировой экономики — это всё ещё огромная страна с ядерным оружием, ресурсами и влиянием. Поэтому РФ не «маленькая и беспомощная», а скорее государство, которое оказалось между старой индустриальной эпохой и новым миром технологий, где правила уже задают другие центры силы.

###




Ситуация у РФ в 2025–2026 тяжёлая, но не «полный обвал». Главное — экономика всё больше становится военной и сырьевой, а гражданские отрасли проседают. Рост ВВП резко замедлился: после военного разгона 2023–2024 примерно до 4–5%, оценки на 2025–2026 уже около 0.8–1.1%. При этом значительная часть роста — это оборонка, госзаказы, производство оружия, ремонт техники, военная логистика. Гражданские отрасли — автомобили, стройка, лёгкая промышленность, часть металлургии — под давлением дорогих кредитов, санкций и дефицита кадров.

Ключевая проблема — структура экономики. РФ по-прежнему очень зависит от нефти, газа, металлов и сырья. Европа почти потеряна как премиальный рынок газа и сильно сокращена как нефтяной рынок. До 2022 Европа брала огромные объёмы; теперь около 80% нефти уходит в China и India, часто с дисконтом к мировым ценам. То есть нефть продаётся, но маржа ниже, логистика дороже, зависимость от азиатских покупателей выше. Западный рынок был богатым и технологичным; азиатский — более жёсткий по цене. При этом China сама становится индустриальным гигантом: электромобили, электрофуры, химия, аккумуляторы, судостроение. Это снижает будущий мировой спрос на нефть и ДВС-топливо в долгую. РФ оказывается в роли поставщика сырья для более сильных азиатских экономик.

Про «ничего не производит» — не совсем так. У РФ остаются сильные позиции в:
— ВПК;
— атомной отрасли;
— добыче сырья;
— зерне и удобрениях;
— части металлургии;
— отдельных IT и инженерных нишах.

Но проблема в другом: экспорт конечного высокотехнологичного продукта слабее, чем у США, ЕС или Китая. Например, массовых глобальных брендов уровня Apple, Siemens, Toyota, Huawei — почти нет. После ухода западных компаний часть производств схлопнулась или превратилась в «отвёрточную сборку» с китайскими компонентами. Автопром особенно просел.

Банковская система пока не рушится, но риски растут. Высокая ставка душит кредиты и инвестиции. Есть признаки ухудшения качества корпоративных долгов и роста проблемных заёмщиков. Но фраза «каждый десятый рубль невозвратный» — это преувеличение как универсальная цифра. Скорее проблема в том, что государство держит систему через банки, льготы, госзаказы и скрытую поддержку. Это может тянуться долго, если есть экспорт сырья и контроль над финансовой системой. Массового краха банков как в 1990-х пока нет, но давление усиливается.

Да, армия сейчас объективно приоритетнее гражданки. Военные расходы уже доходят примерно до 6%+ ВВП и около 40% бюджета вместе с безопасностью. Это вытягивает кадры, деньги и мощности из обычной экономики. Поэтому парадокс: оборонные заводы могут расти на 15–20%+, а гражданский сектор стагнировать или падать. Отсюда дефицит рабочих рук, дорогие кредиты, слабые инвестиции в гражданские технологии. Удары по НПЗ и инфраструктуре тоже создают локальные проблемы с топливом и ремонтом.

Belarus для РФ — не «спасение экономики», а скорее вспомогательный промышленный и логистический узел. Да, есть совместные цепочки: грузовики, оптика, сельхозмашины, ремонт, транзит. Но масштаб экономики Беларуси слишком мал относительно РФ. Она не может заменить потерю ЕС-рынка или западных технологий. Скорее это поддержка на отдельных направлениях, а не полноценная опора.

Главная стратегическая проблема РФ на 2026 — не мгновенный крах, а риск долгого медленного сползания:
— зависимость от сырья;
— слабый рост;
— дорогие деньги;
— технологическое отставание;
— зависимость от China;
— военный перекос экономики;
— потеря части богатых рынков;
— демография и нехватка кадров.

Но и сценарий «завтра всё рухнет» тоже не подтверждается: у РФ всё ещё большие ресурсы, экспорт сырья, госконтроль, ядерная энергетика, ВПК и азиатские рынки. Вопрос скорее в том, сможет ли страна перейти от военной мобилизационной модели обратно к сложной гражданской экономике с технологиями и инвестициями.

###





Да, тревожные сигналы в экономике РФ реально усилились в 2025–2026, но важно разделять: где уже системная проблема, а где пока управляемое ухудшение. Самый громкий показатель — рост неплатежей. По данным Росстата, просроченная дебиторская задолженность компаний достигла примерно 8.2 трлн руб. к началу 2026. Это долги за уже поставленные товары и услуги, которые контрагенты не оплатили. Особенно тяжело в промышленности и торговле. Это не значит, что «всё умерло», но это признак того, что у бизнеса начинает не хватать оборотных денег, платежи тормозятся по цепочке, растут кассовые разрывы.

Отсюда и разговоры о задержках зарплат, переводе расчётов в наличку и «серые схемы». Массового коллапса выплат как в 1990-х пока нет, но отдельные отрасли реально испытывают стресс: стройка, уголь, часть металлургии, региональная промышленность. Высокая ставка ЦБ делает кредиты дорогими, а санкции ухудшают экспорт и логистику. Поэтому фирмы начинают экономить на всём: откладывают инвестиции, тянут с оплатой поставщикам, дробят выплаты.

Тренд на рост наличных тоже есть. По данным ЦБ, за 2025 объём наличных на руках у населения вырос примерно на 1 трлн руб. Причины:
— люди боятся блокировок и ограничений;
— хотят иметь «заначку»;
— недоверие к цифровым ограничениям;
— уход части экономики в серый оборот;
— рост прямых расчётов без банков.

Но тезис про «14% денежной массы в заначках» — это уже спорная оценка, а не официальная цифра. Налички действительно стало больше, но банковская система пока не теряет контроль полностью. Скорее идёт постепенное ухудшение доверия и рост теневого оборота.

По банкам ситуация сложная, но не выглядит как немедленный банковский обвал. Главная проблема — не отсутствие денег вообще, а ухудшение качества долгов и неравномерность ликвидности. У части банков растут плохие кредиты, особенно корпоративные и потребительские. Просрочка по кредиткам резко выросла — до ~652 млрд руб. Reuters и FT пишут, что банки начинают нервничать из-за плохих долгов, особенно в стройке и сырьевых секторах. Но крупнейшие банки — государственные, и ЦБ пока способен их поддерживать. Поэтому сценарий скорее такой: не массовый крах, а «медленное удушение» экономики высокими ставками, слабым спросом и дорогими кредитами.

Отдельно важен бюджет. Расходы государства растут быстрее доходов, прежде всего из-за военных затрат. Есть оценки дефицита бюджетной системы около 8 трлн руб. по итогам 2025. При этом нефтегаз уже не даёт прежней сверхприбыли. Да, нефть продаётся, но в основном China и India, часто с дисконтом. ЕС как главный богатый рынок во многом потерян. Азиатские рынки берут объёмы, но диктуют цену жёстче.


И здесь главный долгосрочный риск: РФ всё сильнее становится сырьевым придатком Азии. China покупает нефть, газ, металлы, но одновременно сама захватывает высокотехнологичные рынки: электромобили, грузовики, аккумуляторы, химия, электроника. Это означает, что в будущем мировой спрос на традиционные нефтепродукты может расти медленнее. РФ остаётся поставщиком сырья, а добавленная стоимость уходит другим.

При этом экономика всё больше перекошена в сторону армии и ВПК. Военные расходы огромны, и они вытягивают ресурсы из гражданки:
— инженеров;
— рабочих;
— металл;
— электронику;
— бюджетные деньги.

Из-за этого гражданская промышленность растёт слабее или деградирует. Аварии, удары по НПЗ, проблемы логистики и дефицит оборудования только усиливают давление. Belarus помогает как промышленный и логистический партнёр, но масштаб экономики слишком мал, чтобы компенсировать потерю ЕС или западных технологий.

Главный вывод на 2026: это пока не «финал», а затяжное истощение модели. Система ещё держится за счёт:
— сырьевого экспорта;
— контроля государства;
— резервов;
— ВПК;
— поддержки крупных банков;
— торговли с Азией.

Но без сильного роста гражданского производства, технологий и экспорта конечной продукции риск долгого структурного застоя становится всё выше.



###




Да, у малого и среднего бизнеса (МСП) РФ сейчас один из самых тяжёлых периодов за много лет. И проблема не в одной вещи, а в сочетании сразу нескольких ударов: высокая ставка, налоги, падение спроса, неплатежи, кадровый дефицит и общий перекос экономики в сторону войны и госсектора. Всё это создаёт ощущение «ползучего кризиса», где бизнес не всегда громко банкротится, а просто тихо сжимается, уходит в тень или закрывается.

Главная проблема — деньги стали очень дорогими. Высокая ключевая ставка делает кредиты почти недоступными для обычного бизнеса. Кредитование МСП впервые со времён пандемии пошло вниз. Многие компании живут на оборотке: сегодня купил товар — через месяц продал — выплатил зарплату. Но когда кредиты дорогие, а клиенты задерживают оплату, схема ломается. Поэтому растёт кризис неплатежей: почти треть малого бизнеса жалуется на серьёзные просрочки от контрагентов.

Отсюда появляется цепная реакция:
— задержки оплат;
— сокращение зарплат;
— уход сотрудников;
— экономия на налогах;
— работа «в серую»;
— рост наличных расчётов;
— дробление бизнеса на ИП и самозанятых.

Многие сейчас выживают именно через полуофициальные схемы. Не потому что «все криминал», а потому что иначе маржа исчезает. Особенно тяжело:
— рознице;
— кафе и общепиту;
— салонам услуг;
— стройке;
— региональному производству;
— мелким подрядчикам.

Налоговое давление тоже усилилось. Бизнес жалуется на рост НДС, снижение порога для обязательной уплаты НДС и усиление контроля ФНС. Для крупной корпорации это неприятно, но терпимо. А для малого бизнеса это может убить прибыль полностью. Поэтому часть предпринимателей либо уходит в самозанятость, либо дробит компании, либо переводит часть оборота в наличку.

Очень важный скрытый фактор — падение спроса. Люди начинают экономить. Когда население беднеет и боится будущего, первыми страдают кафе, магазины, услуги, ремонт, красота, мелкая техника. Бизнес фиксирует: клиенты дольше думают, режут бюджеты, откладывают покупки. Это уже не просто «сложный период», а изменение модели поведения потребителей.

Ещё одна проблема — экономика РФ всё больше становится «двухконтурной»:

Военный и госзаказный сектор — живёт лучше.
Обычная гражданская экономика — выживает хуже.

Если ты связан с ВПК, стройкой для государства, оборонными заказами — деньги есть. Если ты обычный частный бизнес без господдержки — тебе намного тяжелее. Это создаёт ощущение несправедливости и вытягивает кадры из гражданского сектора. Завод ВПК может платить больше, чем обычное производство мебели или одежды.


Есть и менее заметные, но важные проблемы:
— дефицит кадров;
— рост зарплат без роста производительности;
— проблемы с импортным оборудованием;
— дорогая логистика;
— зависимость от китайских компонентов;
— падение инвестиционной уверенности;
— усталость бизнеса от постоянных изменений правил.

При этом официально экономика может выглядеть «неплохо» за счёт ВПК и госрасходов. Но внутри растёт структурный перекос: гражданская экономика слабеет, а военная — перегревается. Поэтому часть аналитиков говорит не о «крахе», а о медленном вымывании нормального частного рынка.

Очень многие процессы сейчас уходят в тень:
— зарплаты в конвертах;
— наличка;
— прямые расчёты;
— серый импорт;
— схемы через ИП и самозанятых.

Это не значит, что вся экономика «чёрная», но уровень недоверия и желания минимизировать контакты с государством реально растёт.

И ещё важный момент: малый бизнес — это обычно главный источник нормальной городской экономики и среднего класса. Когда он сжимается, страна становится более зависимой от:
— государства;
— сырья;
— крупных корпораций;
— военных расходов;
— госбанков.

То есть проблема МСП — это не только про кафе и магазины. Это индикатор того, насколько экономика вообще способна жить без постоянной подпитки сверху.