А. де Виньи. Элоа. Падение

Песнь третья. Падение (полный текст)

"Откуда родом вы, о Чистота! о Тайна!
О как прекрасна, как необычайна,
Не знали мы таких среди цветов земли,
О роза райская! откуда вы пришли?
Лишь вами можно заменить Невинность,
Под деревом запретным родилась наивность;
Вы с добродетелью всегда идете в ногу,
Но злу коварному откроете дорогу;
Одежда скромная прикрыла вашу грудь,
Но искушенный взгляд не обмануть,
Невинности вуаль лишь украшает тело,
Но грех свою взамен накинет смело;
Трепещут веки так, превозмогая взгляд,
Отважившись, дитя не повернет назад".
От откровенных слов девица задрожала
И выдала себя: ее лицо пылало;
Согнувшись под лжеца коварного ярмом,
Спустилась, взмыла вверх, прикрылась вновь крылом.
И куропатка так порхает в поле живо,
Среди колосьев есть всегда и ей пожива,
И счастлива она, коль поиск удается,
Врагу, его не видя, невольно поддается...
Легавая быстра, ретиво держит след
И, напрягая взор, бежит за ней вослед.

Мгновения любви – бредовей их нет в мире!
Душа к душе летит, как воздух к звучной лире,
Избранник вдохновен, любовник молодой,
Свой поясняет ход таинственной мечтой
И, целомудрие легко к любви склоняя
И деву чистую в объятья увлекая,
Почти у цели он, надеждой окрылен,
В прекрасных чувствах ей клянется страстно он,
И голос нежный, но приглушенный и томный,
Ей раскрывает план коварный, вероломный,
И про себя она уже твердит: "Твоя!",
Он повторяет вслух за ней: "Она моя!"

«Моею будь сестрой; я твой навек теперь;
Тебя я заслужил, давно люблю, поверь,
С тех самых пор к тебе свою я страсть скрывал,
Когда на небесах средь братьев обитал.
Однажды мне открылся несказанный рай,
Народов светоносных лучезарный край,
Без сожалений я покинул Отчий кров,
Где смертоносный страх царил среди Богов.
Когда явилась ты, как юная звезда,
Завесу тьмы сняла томлений череда;
Откроюсь, наконец, что многие года
В тревоге ждал тебя, плененный навсегда,
Что Бога призывал, – суть счастья знает он, –
И королеву ждал мой одинокий трон.
С тех пор, твоим присутствием томимый,
Я понял, что могу любить и быть любимым.

Когда твой ясный взгляд заполонила грусть,
В твои глаза в мечтах пытался я взглянуть.
Природа для тебя в моем наземном царстве
Прибежище нашла; тоскуя на мытарстве,
Я изнывал, страдал, не находя покой,
И в каждом встречном мне являлся образ твой;
Я трижды обогнул вселенский мир безгласный,
Искал повсюду я твой чудный лик - напрасно:
В сиянье ярких звезд, покрывших высь и низ,
В лучах полночных лун, когда волнует бриз,
Но ты меня средь них совсем не замечала,
И поиски свои я начинал сначала;
На радуге-дуге под Ангелов стопами,
На ложе ледника, под белыми снегами,
Я запах крыл твоих вдыхал, ловил твой след;
Впустую ждал ответ от дружеских планет,
На колесницы звезд порой смотрел в упор,
Луч солнца закрывал, чтобы привлечь твой взор,
Решился как-то я, в унынье, в страстной муке,
Извлечь из струн златых небесной лиры звуки:
Но ты по-прежнему не слышала меня.
На Землю я пришел и дожидался дня,
Когда вернешься ты в края свои родные,
Невинность защитить, врата ее земные,
Дитяти сон хранить, качая в колыбели,
Дыханием своим наполнив. "Неужели, -
Так думал я тогда, – не станет образ твой
Защитою для дев, как скромный часовой,
Покой их от моей тоски оберегая,
Когда уснут они, друг друга обнимая.
Я в одиночестве отправился домой,
Рыдал и, как сейчас, был сам себе чужой,
Но трепет крыл твоих привел меня в волненье,
Пред Богом пастырь так стоял в оцепененье».

Она зарделась вдруг, на то была причина -
Он имя произнес святое Господина,
И сделала к нему движение рукой;
Был взгляд красноречив на жест ее немой.
Она, открыв лицо, подняв свою вуаль,
Вздохнула, показав безбрежную печаль,
Спустилась ниже и, склонившись в этот миг,
Взглянула гордо на влюбленный Духа лик.
Ее прекрасна грудь тревожно колыхалась,
То поднималась, то, волнуясь, опускалась;
Рука к его лицу приблизилась неслышно,
Как лилия бела на озере притихшем,
И нежные уста, в дыханье приоткрывгись,
Как розы лепестки, внезапно распустившись
По утренней заре, налились свежим соком
И сердце дрогнуло при свете одиноком,
Когда услышал вдруг он голосок прелестный,
Вместивший звуки все – аккорд струны небесной
И лиры золотой, и флейты голоса,
Лесное пенье птиц, вспорхнувших в небеса,
И ветра шум, и всплеск морских прибрежных волн
У ног мечтателя, что дум вечерних полн,
Под ропот ветерка и колокольцев звон,
И шепот камышей, и вод дрожащих стон:

«Вы так добры ко мне, сомненья боле нет,
Что к Небесам душа проложит путь; в ответ
В покровах святости увидим доброту
И милосердие, и сердца чистоту.
Но ваша речь меня тревожит, будит страх,
Отметина на лбу, она - как смертный прах.
И как решились вы покинуть Небеса,
Зачем, Его любя, отводите глаза?"

Тревожен взгляд ее и шаг вперед наивный,
Настойчивая речь и замысел невинный
Струились из груди; так тихо и так нежно
На землю белый снег ложится безмятежно;
Подобно ангельским сердцам, они светились
И, напоенные стихиями, искрились
Ее крыла, залив зарею все вокруг,
Лучились светом грудь и руки, вдруг
Как бриллиант сверкнул среди теней огнями.
Архангел вздрогнул и под темными кудрями
Скрыл ужас свой и помрачневший взгляд.
- О как чиста она! Как много лет назад,
Ему пред Господом предстать она поможет,
Хоть Божий взгляд его, возможно, уничтожит;
Он вспомнил беды – все, что перенес доныне,
Как искушал Иисуса непреклонного в пустыне,
И сердце дрогнуло, казалось, Дух был сломлен;
Укрывшись, как плащом, своим крылом огромным,
Он был готов бежать. Страх разбудил в нем зло.

В горах Астурии лачуги замело.
Там пастырь подстрелил огромного орла,
Чтоб стаду белому не приносил он зла;
Израненная птица, кровью истекая,
Как молния летит и, мантией сверкая,
Взмывает к солнцу, еле дышит, клюв открыт,
Надеется, что смерть отвагой победит,
Но выстрел пастуха был неизменно точным;
Раскрыв крыла свои, орел усильем мощным
Возносится к лучам, но, поднимаясь выше,
Он чувствует свинец, застрявший в его мышце;
Сникают крылья вмиг, как срезаны ножом,
И мантия перо теряет за пером.
Он с духом собрался, но покидают силы
Он падает на снег, что стал его могилой.
Последний бросив взгляд на солнце, он крылом
Укрылся раненым, забывшись вечным сном.

Так, обнаружив зло в глубинах подсознанья,
Склонил надменный Князь свою главу в терзаньях,
Казалось, в пламени душа его жила:
"Печальна страсть греха! мрачны желанья зла!
Могучи помыслы гордыни, знаний власть!
Но как познал я их бессмысленную страсть?
Я проклинаю день, когда сравнился с Богом!
О сердца простота! о крик души убогой!
Дрожу перед тобой и обожаю всей душой,
Не так преступен я, когда любим тобой,
Но не вернешься ты и не прильнешь к груди!
Ты далеко! Так близок был я! впереди
Путь долгий от меня – ко мне, но только ты
Мне недоступен, нет, язык невинной чистоты.
Мой дух страдает, он, пронзенный червем зла,
Не властен подрасти вновь до высот добра.

Забыты мной покой, былые дни чудес,
Когда я первым был средь жителей Небес,
Коленопреклонен стоял я пред Законом,
Не замышляя битв, войны с высоким Троном.
Открылась вечность мне и праздник был велик;
К рукам цветы спадали, луч освещал мой лик,
Я улыбался, я … Возможно, я любил!"

Самим собой тогда Дух очарован был.
Затмив искусство зла, воспоминанье всплыло
И сердце будто преступленье позабыло.
Он тихо повторял, закрыв чело руками:
"О! если бы я мог, умылся бы слезами!»

О если б Дева помогла ему очнуться,
Осмелилась руки Надменного коснуться
И повела его, чтоб к Небу вознести…
Возможно, зло в добро могло перерасти.
Но Дух явил себя в своей тоскливой скуке,
Открыв ей Ад, забился в конвульсивной муке;
И Дева, вздрогнув, отвела свои глаза,
Сильней обычного молила Небеса,
Стенала нежными дрожащими губами,
Взмахнула дважды светлыми крылами.
Так трепетно и робко, хватаясь за камыш,
Стремится на плаву держать себя малыш.
Дух видит, что она готова к Небу взвиться,
Как тигр, одним прыжком навстречу к ней стремится,
В себя приходит он, решительный, как прежде,
Сбирает силы вмиг, воспрянув вновь к надежде.
Дух зла, печали, он – смущающий невинных,
Краснея от стыда, застыл в сомненьях сильных,
Восстановив в душе покой и лика свет;
В глазах огонь горел, готовый дать ответ,
Он долго так смотрел на Элоа победно,
Ей показать хотел: сопротивленье тщетно,
Отныне ей судьба – его подземный храм.
Он веру в ней вселял и утверждался сам,
Без угрызений, без любви и в сердце – лед,
Удар свой нанести он мига ждет,
Подобно воину, готов стрелу метнуть
И ищет место на груди, куда проткнуть.
Как прежде светел он, как Ангел, снова;
Его лицо и глас, и жесты – все ей ново,
Но слезы лживые текут из черных глаз,
Не из души текут, а льются напоказ.
Но увидав в его глазах страданье,
Она вдруг замерла в тревожном ожиданье.
Как человек, рыдал он, изгнанный из рая,
Рассыпались власа, густой волной спадая;
Стон рвется из груди, он вслух опять рыдает.
Она к нему идет и, плача, вопрошает:

«Что я вам сделала? Что с вами? Я ведь рядом.
– Ты хочешь убежать, – сверкнул печальным взглядом, –
Ты мучаешь своим дознанием мой род!
– Могла б остаться я, но Господин мой ждет.
Я расскажу о вас, и Он свой гнев отменит.
–  Свое решенье никогда Он не изменит,
Лишь ты – мой Властелин, светлейшее творенье.
– Что нужно вам еще для вашего спасенья?
Что сделать я должна? Скажите, мне остаться?
– Спустись ко мне сейчас, я не могу подняться.
– Чего хотите вы? – Все лучшее –  мы сами.
– Покинуть небеса? – Коль любишь, будешь с нами.
Коснись моей руки. Тогда в презренье равном
Сольемся мы в добра и зла союзе славном.
О Счастия не знавшая, ко мне приди…
Оно в моих слезах, что на твоей груди.
Я тот, кто сделает тебя счастливой;
В твоей душе я растворюсь тоской унылой.
Как на закате ночи лунный диск с зарею
Лучи соединят с холодною росою,
В одной жемчужине сольются две слезинки,
Два аромата - в одной цветка корзинке
И в факеле два пламени смешаются в тиши,
Так мы соединим лучи своей души.
– Иду к тебе любя. Что скажут Небеса?"
Она смотрела в его черные глаза.

Вдали от них в то самое мгновенье
Небесный хор разлился в тихом пенье
И различить слова возможно стало:
«Во все века хвала тому пристала,
Кто, просьбе слабого внимая, Богу мил!»
Так пели Небеса, то было выше сил.

И веки приподняв, налитые слезами,
Средь облаков под голубыми небесами
Она искала тщетно свой блаженный дом.

Отринув Хаос, Ангелы селились в нем.
Блуждая по заброшенным равнинам,
Чтобы исполнить повеленье Господина,
Они увидели, как облако упало.
И жалобы, и боль, и всей борьбы начало
В огне сплелись под шум летящего крыла:

«Куда ведешь меня? – взывала Элоа.
И Ангел падший отвечал: Иди за мной.
– Тебя спасаю я. – Веду тебя я за собой.
– Как голос грустен твой и как мрачны слова!
Твою тяжелу цепь поднимет Элоа?
Как назовешь меня, Сестрою иль Богиней,
Когда сольемся мы с тобой? – Рабыней.
Я жертву уношу и прячу в подземелье.
– Казался добрым ты... За что? – За преступленье.
– Ты счастлив, наконец, доволен ли сполна?
– Тосклив, как никогда. – Но кто ты? – Сатана».

Перевод с французского