Николай Гумилев - Фра Беато Анджелико

В стране, где гиппогриф веселый льва
Крылатого зовет играть в лазури,
Где выпускает ночь из рукава
Хрустальных нимф и венценосных фурий;

В стране, где тихи гробы мертвецов,
Но где жива их воля, власть и сила,
Средь многих знаменитых мастеров,
Ах, одного лишь сердце полюбило.

Пускай велик небесный Рафаэль,
Любимец бога скал, Буонаротти,
Да Винчи, колдовской вкусивший хмель,
Челлини, давший бронзе тайну плоти.

Но Рафаэль не греет, а слепит,
В Буонарроти страшно совершенство,
И хмель да Винчи душу замутит,
Ту душу, что поверила в блаженство.

На Фьезоле, средь тонких тополей,
Когда горят в траве зелёной маки,
И в глубине готических церквей,
Где мученики спят в прохладной раке.

На всём, что сделал мастер мой, печать
Любви земной и простоты смиренной.
О да, не всё умел он рисовать,
Но то, что рисовал он, — совершенно.

Вот скалы, рощи, рыцарь на коне, —
Куда он едет, в церковь иль к невесте?
Горит заря на городской стене,
Идут стада по улицам предместий;

Мария держит Сына Своего,
Кудрявого, с румянцем благородным,
Такие дети в ночь под Рождество
Наверно снятся женщинам бесплодным;

И так нестрашен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый,
Им хорошо под нимбом золотым:
И здесь есть свет, и там — иные светы.

А краски, краски — ярки и чисты,
Они родились с ним и с ним погасли.
Преданье есть: он растворял цветы
В епископами освященном масле.

И есть еще преданье: серафим
Слетал к нему, смеющийся и ясный,
И кисти брал и состязался с ним
В его искусстве дивном… но напрасно.

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но все в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.

1912 г.

В страна, където весел хипогриф
лъва крилат зове в игри лазурни,
и нощ изтръсква от ръкав красив
еринии с венци, кристални нимфи;

в страна, където тихо мъртви спят,
но пак са живи с воля, власт и сила,
сред знаменити майстори и свят,
един сърцето ми с любов облива.

Велик бъди, небесен Рафаел!
Буонароти, бог си на скалите!
Да Винчи, вкусил омагьосващ хмел!   
Челини, в бронза плът прелял — обител!   

Но Рафаел не топли, а слепи,
в Буонароти — дивно съвършенство.
Да Винчи с хмел душата все мъгли; —
тази душа, повярвала в блаженство.

Във Фиезоле , сред тополи стройни,
и мак пламтящ в треви зеленожадни,
във дълбини на църкви многобройни,
със мъченици в саркофази хладни

моят маестро сложил свой печат
на земна обич, простота смирена,
не всичко е рисувал той със цвят,
но нарисуваното — то е съвършено.

Ето: скали, горички, рицар, кон, —
къде отива той, във храм, при нея?
Гори зора над градския заслон,
вървят стада по улици и блеят;

Държи Мария Своя Син, а Той
е къдрав, румен, с поглед благороден,
Сънуват в нощите по Рождество
деца такива майките безплодни;

Даже палачът в синята си риза
не плаши вързаните там светци,
добре им е под нимби златни —  в близост:
тук светло е, там — други светлини.

Боите! Да, боите! — чисти, ярки,
те с него раждали се, с него гасли.
Предание гласи: разтварял багри
във осветено от владики масло.

Предание разказва: серафим
при него слизал озарен, прекрасен,
рисувал с четките му, тих, незрим
се състезавал… но било напразно.

Да, има Бог и Свят, и са вовеки,
човешкият живот е миг, тревога,
но всичко в себе си е сбрал човекът,
който Света обича, вярва в Бога.

© Перевод на болгарский: Бисерка Каменова