Тайны, что сидят в душе

«Тайны, что сидят в душе»

Часть первая. Признание без слов

Ох эти тайные признанья
В моей израненной душе —
Они не ищут оправданья,
Они живут в глухой тиши.

Сидят давно, как звери в клетке,
Как узники без права петь.
И каждый вздох — на перекрёстке
Между «сказать» и «досмотреть».

И как поведать эти тайны?
Не знаю я. Совсем увы.
И день и ночь — одна и та же
Борьба без явной головы.

Язык прирос к сухому небу,
А в сердце — тысяча имён.
Я не скажу тебе, ну по кому же
Так бьётся пульс со всех сторон.

Часть вторая. Крик, запертый в груди

Увы — не знаю. Повторяю.
Увы — не ведаю, как быть.
Я эти тайны вынимаю,
Чтоб снова в тину их зарыть.

Так вот... Ты слышишь?
Я разгоняюсь, как с горы.
Всё это — в строчьках. Без сомненья.
В стихах, где рвутся ремни.

Где строки дышат, как живые,
Где слово плавит воск во мне.
Я повторяю: «Нет, не выйдет»,
И выливаю в рифму боль.

И всё — о тайне, это, где-то
В подреберье, у самой моей души.
Там, где не светит солнце летом,
Где стынет самый жаркий пыл.

Часть третья. Трепет многолетний

Сидят давно. Я их не трогал.
Боялся — хлынут, не собрать.
Я строил н;ры, строил логов,
Но тайнам этим не соврать.

Они сквозь землю, сквозь барьеры,
Сквозь «не могу», сквозь «не дыши»
Ползут, как первые химеры,
И просят выхода души.

И как поведать? Взять и выдать?
Раздеться до костей при всех?
А вдруг в ответ — пустое: «Вы бы
Не надо, тише, тише, грех»?

Но грех молчать, когда гортани
Сжигает правда, словно кислота.
Я сам себе на этой грани
Ни проводник, ни даже брат.

Часть четвёртая. Внутренний засов

Не знаю я. Увы. Скрываю.
Кладу ещё один засов.
Но тайна точит, тайна знает —
Ей нужен выход, нужен кров.

Она растёт из детства где-то,
Из первых слёз, из первой лжи.
Она — не про любовь и радость.
Она — про: «Ты мне покажи,

Каким ты стал, когда никто не видел,
Когда ты в зеркало взглянул и сник».
Она про всё, что я возненавидел
В себе. И про последний крик.

Ах, как поведать? Как раскрыть мне
Эту бутылку с моря слёз?
Чтоб не разбить, не ненавидеть,
Чтоб не остаться без волос

От ужаса. Ведь тайна эта —
Не пафос, не игра, не бред.
Она — позорная планета,
Где мой единственный секрет.

Часть пятая. Так вот

Так вот. Я начинаю тихо.
Я разгоняю облака.
Я весь — одна сплошная жила.
И мне нужна твоя рука.

Хотя нет нет . Не та рука. Не слово.
А просто — тишина в ответ.
Чтоб не судили, не сурово,
Чтоб не «плохой ты» или «дед».

Мне нужно — чтобы принял тайну,
Не выронил, не обронил.
Чтоб ту, что я в себе отчаянно
Ночами в темноте хранил.

Ты можешь? Нет? Тогда не надо.
Я сам. Я справлюсь. Я привык.
Но этот стих, как серп и ладан,
Мне разрезает материк.

Часть шестая. И всё это в стихах

И всё это в стихах — пойми же!
Не в разговоре у свечей.
Не в дневнике, не в личной ближи.
А здесь. Средь строчек. И погорячей.

В стихах я смею. В стихах — я голый,
Я как Адам до любого стыда.
В стихах сдираю все подолы
С себя. Без страха. Навсегда.

И вот — последнее признанье:
Я не герой. Я — слабый свет.
Во мне живёт одно желанье —
Услышать: «Ты не глуп, не слеп.

Ты просто тот, кто чувств не прячет,
Кто говорит, когда молчат».
Но выходит — наоборот, иначе.
Выходит — строки говорят.

Часть седьмая. Вместо эпилога

Сидят давно. И будут сидеть.
Я их кормилец, их тюрьма.
Я научился с ними быть, не видеть,
Не поднимать пароль с ярма.

Как же поведать — не знаю, знаю
Одно: увы — пришёл черёд.
И эту тайну вынимаю
На свет. Пусть кто-нибудь прочтёт.

Не ты. Не вы. А ветер. Вечность.
А тот, кто в полночь одинок.
И отзовётся человечность
В ответ на этот мой стишок.

Про тайны. Про немую боль.
Про то, как долго я не спал.
Про то, что я с самим собою — вольный
И каторжный. И всё решал.

Но не решил. Увы. Так вот и
Живу на два ножа, на два огня.
И всё это в стихах... Господь, впусти.
Услышь меня.

(Тишина. Бездна. Дыхание.
И последний засов снят.
Тайны, вот вы. Настояние.
Я ваш брат. Я ваш брат. Я ваш брат.)