Томас Харди. Вечерний дрозд. Перевод

Зимой я в рощу заглянул, –   
    Сковал деревья лёд, –   
Уже клонился день ко сну, 
    Туман на землю лёг:
Белесый холод там витал, –   
    Как сероватый бес, –   
И я невольно думать стал      
    Быстрей покинуть лес.

Бугры, как ратников тела,
    Убитых наповал, – 
Как саван изморозь легла
    И ветер горевал.
Зима живое всё окрест
    Порошей замела: 
Дух возрождения исчез, – 
    И воцарялась мгла.

Вдруг раздаётся птичья трель:
    Молитвой для души   
Звучит весёлый менестрель
    В такой глухой тиши;
То дрозд запел, – он, хил и мал,
    Был почему-то рад, –   
Как будто пеньем призывал   
    Презреть тоску и хлад.

Так невелик был повод петь, – 
    Какой уж тут восторг, 
Когда, по-видимому, смерть   
    Ступила на порог! 
Что за надежду он питал,
    Чтоб петь, назло зиме?
Наверное, дрозд что-то знал,
    Неведомое мне.


Текст оригинала:

Thomas Hardy
The Darkling Thrush

I leant upon a coppice gate
    When Frost was spectre-gray,
And Winter's dregs made desolate
    The weakening eye of day.
The tangled bine-stems scored the sky
    Like strings of broken lyres,
And all mankind that haunted nigh
    Had sought their household fires.

The land's sharp features seemed to be
    The Century's corpse outleant,
His crypt the cloudy canopy,
    The wind his death-lament.
The ancient pulse of germ and birth
    Was shrunken hard and dry,
And every spirit upon earth
    Seemed fervourless as I.

At once a voice arose among
    The bleak twigs overhead
In a full-hearted evensong
    Of joy illimited;
An aged thrush, frail, gaunt, and small,
    In blast-beruffled plume,
Had chosen thus to fling his soul
    Upon the growing gloom.

So little cause for carolings
    Of such ecstatic sound
Was written on terrestrial things
    Afar or nigh around,
That I could think there trembled through
    His happy good-night air
Some blessed Hope, whereof he knew
    And I was unaware.