Взбалмошный капитан - 31. Необычный Санта Клаус

(забавные истории)

Обычно канун Рождества и Нового Года несёт в себе много радости, веселья, душевного тепла и семейного счастья. Однако, не всё бывает так прекрасно и многообещающе. Например, на борту лайнера, где несёт службу наш замечательный и непревзойдённый мистер Джонсон часто происходят восхитительные по своему безобразию казусы и происшествия. А порой и сногшибательно-возмутительные события.
А всё из-за тех, кого считают наказанием Господним. И вот сегодня одно это наказание никак не могло дождаться самого великого праздника для всех жителей Земли. Ему непременно хотелось устроить такое великолепное торжество, чтобы никому мало не показалось и всем запомнилось ну о-о-очень надолго! Особенно, его любимым коллегам. Бедняги офицеры и матросы, вперёдсмотрящие и назадглядящие, стюардессы и коридорные, повара и официанты... Им уже давненько хотелось сменить профессию. Но что-то их держало здесь, на корабле.
21-го декабря капитан Джонсон проснулся ни свет ни заря. Он сладко потянулся, зевнул и улыбнулся сам себе. Почесал пузик под рубашкой синей пижамы в мелкий лайнер, затем – пятку, бороду, уши, лоб, затылок, шею. Громко и с наслаждением чихнул. Раз пять. И этим перепугал трёх пассажиров палубой ниже. Потом на мгновенье замер... Его глаза резко распахнулись, откидывая занавесы век, как будто он о чём-то вспомнил.
– Ёлки зелёные!!! Ведь пора ставить ёлки зелёные! На всех лестницах, во всех залах, в ресторане, на камбузе, в моей каюте, на капитанской рубке... Не внутри – нет. А именно что сверху. Чтоб светила всем вперёдсмотрящим, назадглядящим и громкогалдящим! Ах! Я уже опаздываю... Нельзя медлить ни минуты! – воскликнул он. – Тут праздник на носу, а я... Нееет, такое пропустить – себе же в минус, не будь я капитаном! – Джонсон мгновенно вскочил с постели, резко откидывая одеяло в сторону.
Рядом на тумбочке горела кем-то забытая свечка. Ангел его знает что! Из-за неё одеяло мгновенно вспыхнуло и загорелось ярким пламенем. Капитан обернулся и, завопив от ужаса, принялся тушить минипожар другими тряпками, что тотчас же подвернулись под руку: мокрыми полотенцами, мокрыми панталонами и мокрыми гольфами. Откуда они возникли у него под рукой – никому не ведомо. Видимо, притащил из ванной комнаты.
Вдруг кэп задымился сам. Он понял, что подгорает, как праздничная индейка, когда в помещении каюты появился странный посторонний запах. Он выпрямился, принюхался и вздрогнул: стало весьма горячо. Плюс от мужчины вовсю валил дым. Он бросился набирать ванную водой, чтобы незамедлительно нырнуть в неё. Рухнул на спину... Стал кататься по полу, но огонь затушил. Слава Богу, ожогов не было.
Пока незадачливый командир судна катался по паркету в каюте, тренируясь петь высоким тенором непонятные ругательства, ванная переполнилась. Оттуда с радостным попискиванием стали выпрыгивать резиновые уточки и горделиво проплывать в потоке воды мимо валяющегося на полу кэпа, что уже устал от скоропостижных утренних неприятностей. Он проводил своих жёлтеньких любимиц ошеломлённым взглядом, медленно осознавая, что соседей снизу, скорее всего, уже затопил. Но самое неприятное было впереди.
В каюту к незадачливому командиру на его вопли прибежали первый и второй офицеры. Они всплеснули руками, узрев то, что вовсе не предполагали узреть. Их действительно ввела в ступор увиденная картина произошедшего: кругом потоп, в воде плавают счастливые от своей безнаказанной свободы резиновые жёлтые уточки... Повсюду разбросаны мокрые шмотки командора – полосатые носки и гольфы, скомканные полотенца, фуражка без козырька, панталоны в горошек, одеяло... почему-то подгорелое. Да и сам командир Джонсон валялся на полу, офонаревший и усталый от борьбы со своей собственной безалаберностью.
Второй помощник на заднем плане упал в обморок. Первый офицер всё ещё стойко и мужественно держался на ногах. Он даже попытался помочь подняться своему бесстрашному капитану, а потом собрать его уточек, что разбрелись по углам каюты и прочие вещи. Хотя уток капитан вещами не считал – они для него были как живые. Свои, такие родные... Кряки!
А что касается второго офицера – он сам спустя некоторое время очнулся от внезапной потери сознания и на дрожащих полусогнутых ногах уполз обратно на капитанский мостик. Молча. Все привыкли к его частым обморокам. Очень уж впечатлительным молодым человеком он оказался!

После того, как порядок в помещениях был наведён, а капитан кое-как, с трудом, оделся и создал себе мало-мальский образ командира знаменитого парохода, он вновь отправился отдавать глупые и ненужные, а порою и вовсе сумасбродные приказы своим подчинённым. Впрочем, занялся своими прямыми обязанностями, как и полагается любому главнокомандующему.
А потом стал распоряжаться насчёт праздничных деревьев для всех главных залов своего ненаглядного судна. Но, оказывается, их уже заказали. Вместе с игрушками, гирляндами и мишурой. Всё это доставят на борт в то время, когда корабль причалит к пирсу родного порта.
Кэп, услышав это от главного экономиста лайнера, выскочил из его кабинета вприпрыжку, хлопая в ладоши.

– Я придумал! Я придумал! – восклицал неугомонный капитан, хитро щурясь на перепуганных пассажиров. Да, он действительно придумал... Стать Сантой для всех!
Это была настоящая катострофа. Настоящая, жуткая и безжалостная... Мало того, что Джонсон во время того, как наряжали ёлки, везде совался и в итоге всех их повалил на пол, как шкодный кот (одно праздничное дерево рухнуло на мадам Розенхрюцер и придавило её всей тяжестью своей красоты), так он вдобавок ещё решил обойти все каюты в рождественскую ночь и одарить всех великолепными, по его разумению, подарками. Кто его просил – вопрос?
И кстати, благодаря НУЧО, стюардессы всё прибрали, выгнали кэпа вон и наладили вместе с матросами все ёлочки.
Но всё-таки он упрямый, когда дело касается его внезапных и непреодолимых стремлений.

В ночь на 25-ое декабря капитан в потёмках переоделся в костюм Санта Клауса. Почему в потёмках? Чтобы через светящиеся вечером окна каюты никто не увидел его приготовлений. Как результат – кафтан наизнанку был заправлен в панталоны, а сами панталоны в милый горошек высунуты из-под брюк. Правый и левый сапог перепутаны. Красный колпак с дурацким общипанным помпоном одет поверх фуражки, а на носу - чёрные солнечные очки, чтобы никто не смог узнать в легендарном и умопомрачительном капитане Джонсоне собственно его самого.
Ну всё. Вроде готов к труду и обороне... Оборона от строгих стюардов и бешеного сеньора Стервелли имеется в виду.
Когда перевалило далеко за полночь, капитан судна и щедрый Санта в одном лице крякнул и взвалил на плечи тяжеленный мешок с подарками. Он подошёл к двери и приложил к ней ухо: в коридоре тишина. видимо, вообще многие легли спать, кроме вахтенных и кочегаров. Ну ничего. Всё получится! Так решил кэп. Но он опять ошибался, как показала ситуация в итоге, ибо что-то пошло не так.
Сначала кэп решил навестить кочегаров. Когда те услышали коварное и зловещее, вселяющее ужас "Хоу-хоу-хоу, с Рождеством, чертенята!" из вентиляционной шахты, то без промедления ввели режим чрезвычайного положения во всех бойлерных. Все кочегары, как один, встали в позу защиты, выставив перед собой ломы и лопаты, и принялись ждать пришествия непонятного... чуда. Когда к ним вылез (или выпал с грохотом – как хотите) полуживой капитан Санта со здоровенным мешком, они заорали и помчались на него в атаку. Джонсон испугался и полез было обратно в вентиляцию, но чуть было не застрял. 
Он вовремя спохватился, схватил мешок, открыл его и начал идти в отступление, закидывая "неприятеля" подарками, предназначенными им же самим. Те обрадовались, похватали дары и отстали наконец от капитана.
Кэп вздохнул с облегчением и поплёлся по железным лестницам наверх – теперь уже к поварам. Там, на камбузе, до ужаса перепугал дежурных поваров. Но поздравил их и вручил им по подарку. Потом по-быстрому умчался, столкнувшись с сонным Дзитто в помещении шикарного обеденного зала, обставленного со вкусом в стиле 19-го века. Сеньор Стервелли подумал, что у него глюки после того, как он тайно выпил три бутылки палёного шампанского (ой, зря...), а потому ничего не сказал своему внезапному... видению. Даже когда оно с улыбкой на заварзанных углём щеках улыбнулось ему и всучило подарок.
Потом кэп поспешил к офицерам и подкинул им в каюты по одной странной блестящей коробке с бантиком. Некоторые двери не открывались – он повесил подарки на ручки дверей. И матросов тоже не обделил вниманием.
Затем настала очередь пассажиров. Дамам подарки он запихивал прямо в чулки и корсеты... Странно, что они сопротивлялись – так считал капитан Санта. Ну и что, что эти чулки и корсеты были одеты прямо на них?! Женщины отбивались от мецената-дарителя, как могли. Но Санта лишь весело вскрикивал "Хоу-хоу-хоу!" и растворялся в зимней праздничной ночи...
Один раз он застрял в иллюминаторе: дверь в одну из кают первого класса намертво заклинило, и кэп спускался на верёвке с внешней стороны правого борта. Но его благополучно вытащили и... дали пинка из комнаты, чтобы не мешал спать.
Во втором классе происшествий не было, если не считать дважды умершей от страха попугаихи.
В третьем классе непонятные личности бомжеватого вида чуть не отжали у него мешок с подарками. Дамы облегчённого поведения предложили станцевать джигу, а какие-то рыжие кудрявые парни – заводные ирландские танцы. Кэп с ужасом метнулся к выходу. Там он наткнулся на пышногрудую даму и, словно мячик, отскочил от неё обратно под хохот окружающих в задымлённом узком помещении. Джонсон вскочил и, с разбегу затоптав какую-то полную даму, помчался наверх... Наконец-то свежий морозный воздух! Ффух...
Наверх к вперёдсмотрящим было лезть проблематичнее всего. Тем более, что капитана заметили уже на подходе. И вооружились. Чем? Да биноклями – вот чем... И когда в проёме входа на площадку "гнезда" появилась голова командира, она узнала, что такое "звездануть по-рождественски"... Но ничего. Он лишь встряхнул ей и сказал: "Бррр, как бодрит!", а потом всучил двоим ошеломлённым парням по подарку и просто рухнул вниз. Громкий "бум" сопровождался праздничным звоном колокольчиков и бубенцов... Хорошо, что кэп рухнул прямо на мешок – он смягчил удар о палубный настил! А впрочем, что Джонсону будет-то? С него как с уточки вода...
Итак... Ещё много подарков ему пришлось разносить. И вскоре мешок опустел. Зажигательная ночь подходила к концу, а капитану давно хотелось спать. И он отправился обратно в свою каюту. По дороге в парадном холле он споткнулся о гирлянду и вновь повалил праздничную ёлку... Получил от дежурного стюарда метлой по морде. Но не сдался – встал, отряхнулся и ушёл к себе. Точнее, поплёлся...
Там, в каюте, переоделся, отмылся и рухнул в кровать, забывшись глубоким и счастливым сном.
А на утро... А что же на утро? Все "счастливые" люди, решившие открыть полученные подарки, разом ахнули. После на корабле воцарилась полная тишина, отчего даже машинное отделение вздрогнуло и двигатели чуть не встали. А спустя ещё мгновение послышались возмущённые возгласы всего экипажа и пассажиров!
Хм, что тут можно сказать? Дело в том, что капитан с таким самозабвением раздавал подарки, что просто все их взял да и перепутал... И вышло так: мужчины получили кружевные пеньюары и шикарный парфюм, веера и шляпки с перьями, а дамы – насосы для покрышек и наборы инструментов для опытных механиков. Плюс курительные трубки, табак, кубинские сигары, галстуки, расчёски для пышных усов и модные штиблеты пятьдесят десятого размера... Что до поваров – им достались бинокли. А вперёдсмотрящие получили половники и разделочные доски. Тоже неплохо, в принципе...
В общем, 25-го декабря офицеры категорически не рекомендовали капитану выходить из каюты. Даже на капитанский мостик. Ибо им тоже пришлись не по душе капитановы подарки... Даже страшно говорить, какие!
Вот такой вот весёлый и неординарный праздник получился.