Взбалмошный капитан - 26. Неуловимая фуражка

(забавные истории)

– Шквал мне в тапки!!! – восклицание кэпа прервал протяжный, глубокий и торжественный гудок пароходного свистка. – Куда делся мой головной убор?!
А он уже давно жил своей самостоятельной жизнью. Наглые сообразительные мыши, сговорившись с весёлыми и хулиганистыми вперёдсмотрящими, похитили его.
Пока парни отвлекали коммандора рассказами о больших залежах ванильного мороженого где-то в кормовых трюмах, рисковые грызуны в стремительном полёте с радостным писком сняли с Джонсона его драгоценность и мигом умчались прочь, исчезнув в недрах лайнера. Теперь фуражка носилась опрометью по палубам и камбузу, пищала неприличные песенки из репертуара кочегаров из третьей бойлерной и воровала сыр у сеньора Стервелли в ресторане. Так-так, мило... Многих это забавляло, но не самого Джонсона. Без красивой новенькой фуражки он выглядел глупо и непристойно, как он сам считал. Бравый капитан расстроился. Весьма. И решил вновь занять свои мысли чем-то иным, кроме как об элементах своего привычного обмундирования.
Сначала он разыскал кошку Дженни, любимицу одного из поварят – помощников шеф-повара – и договорился с ней за определённые привилегии изловить офонаревших правонарушителей, а затем... нет, не съесть. А занять каким-нибудь полезным (для него лично) делом типа плетения бисерных рейтузиков для надувных уточек в свою ванную. Так и поступили...
Однако, фуражка так и продолжала жить своей увлекательной жизнью, но уже безо всяких мышей. На неё и капканы ставили, и штурвалом подманивали, и сулили целый сборник весёлых песенок со всего света... Та ни в какую! Не даётся в руки – и всё тут.
Но однажды кто-то из матросов заметил примечательную странность в поведении независимого и творчески одарённого головного убора. Он вылезал по ночам на палубу, дабы послушать мощные и раскатистые гудки двух рабочих свистков корабля. Они её словно завораживали и внушали благоговейный трепет. Что ж, музыкальные вкусы у всех разные...
В общем, услышав столь прекрасную и внушающую надежду весть, мистер Джонсон решил подкараулить грядущей ночью свою бродячую фуражку под первой трубой парохода и поймать её. И чтобы всё прошло гладко, кэп принял решение действовать не в одиночку.
В полночь он спрятался в своё заранее продуманное укрытие. Благо, от его каюты оно находилось совсем не далеко. Перед часом решительных и смелых действий капитан оделся во всё камуфляжное – майку и панталоны хаки, обмазался углём из первой бойлерной и спрятался за одну из шлюпок. Сидел в своём укрытии он примерно где-то с полчаса, а после заметил какое-то движение. Фуражка!
Капитан махнул рукой одному молоденькому матросу, и тот побежал в капитанскую рубку нажимать на рычажок свистка, дабы привести его в действие. Каждые восемь секунд стали раздаваться протяжные, столь желанные и завораживающие для слушательницы гудки. Причём их было много. Пароходы, проходящие мимо, в буквальном смысле шарахались в сторону и замедляли ход, на всякий случай уступая дорогу известному лайнеру с самобытно-обаятельным капитаном Джонсоном. От греха подальше... А то чего он разгуделся-то? Мало ли что там происходит у него на борту!
Никто бы и подумать не мог, что это мистер Джонсон свою фуражечку так отлавливает. Абсурд, конечно, но всё-таки...
Тем временем кэп полз по-пластунски к заветной цели. Когда он почти добрался до своего головного убора и попытался его схватить, тот, что-то почуяв, отпрыгнул в сторону, в тень трубы и... исчез! Как не искали его с яркими лампами и фонарями – ничего не нашли. Весь план к Дженни под хвост! Да КЭПец какой-то!
Коммандор расстроился. Сильно. Ушёл в свою каюту – отмываться от угля и запираться, как это он обычно любил делать.
Матросы увидели его одного, без фуражки, и, сочувственно проводив взглядом, прекратили сигналить свистками.

...Отмытому кэпу в эту ночь спалось плохо. Он ворочался, ругался, вздыхал и что-то бубнил себе под нос. Вдруг он резко сел на кровати, откинув одеяло с пододеяльником в мелкий пароходик.
– Эврика! Я понял, что надо делать! – сказал он сам себе. – Необходимо демонтировать один комплект свистка колокольного типа и установить мне над постелью! Рычажок тоже рядом со мной укрепить... Я подам сигнал, и фуражка придёт ко мне сама! Я попрошу кого-нибудь из офицеров сразу же захлопнуть дверь за нею! А потом схвачу её, пришью на резинку к пиджаку, и никуда она от меня больше не убежит, это уж точно!
Сказано – сделано. Несчастные члены экипажа, смотря на чумазого командира и как бы умоляя не совершать очередной глупости, все хором, при помощи какого-то крана, демонтировали почти четырёхсоткилограммовую конструкцию, а после, разобрав и собрав заново, а также выведя к ней паровую трубу из ближайшей котельной, установили её над кроватью кэпа, как он и просил. Они с ужасом посматривали на его самодовольную физиономию, когда устанавливали рычаг между тумбочкой и местом почивания своего не совсем обычного и не очень адекватного коммандора. Потом ушли. А кэп договорился с младшим офицером стать частью его плана. Бедный парень воспринял всю эту затею, мягко говоря, без энтузиазма. То есть совсем без него... Но приказ есть приказ – он должен быть исполнен.
Следующей ночью, дождавшись, пока все лягут спать, где-то в кормовой части, предвкушающий победу капитан Джонсон нажал рычажок. Среди незыблемой тишины безмятежной звёздной ночи, где-то в каюте рядом с капитанским мостиком, раздался победоносный, низкий звук свистка... А за ним – громкие крики:
– Жена моя скумбрия! Якорь мне в тапки! Урр-а-а-а!
Младший офицер был оглушён! Он зажимал уши и жмурился. 
Фуражка примчалась на крики первой (что удивительно!), вместе с мышами, судовым доктором Мёрфи, старпомом, первым офицером и Дзитто Стервелли (он-то что тут делает?!).
Боже, ну разве кэпу что-то объяснишь? Он всё равно сделает по-своему! Переть через льды на полной скорости, что-то демонтировать и проказничать, ловить фуражку – это самое то для него! Скумбрией не корми – дай поэкспериментировать!
Фуражка была пришита к пиджаку и предусмотрительно убрана в шкаф под замок.
Мощный гудок над кроватью капитана уже не имел смысла, а поэтому кэп позвонил вниз и вызвал рабочих для демонтажа.
На вызов, как по команде, примчалась целая бригада монтажников и принялась обратно разбирать возведённую конструкцию гудка. Работали они слаженно, изредка косясь на бормочущий шкаф, в котором была заперта фуражка капитана.
Доктор увёл капитана и младшего помощника к себе в каюту. Фуражечка же смиренно притихла, проказница...
И только утром оглохший, вымотанный, уставший и чумазый, но довольный кэп вернулся в свою каюту. Там валялась куча каких-то деталей, повсюду виднелись следы от рабочих ботинок, а шкаф с уточками для ванны был вскрыт, уточки разбросаны и все припасённые на особый случай пироженки понадкусаны... Но разве это имело хоть какое-то значение, когда заветный головной убор был на месте? Вместе с кителем, на резинке!
Кэп был безмерно счастлив, что его план сработал, причём даже легче, чем он ожидал!
– Полный вперёд! – скомандовал он на следующий день. – Подключить все котлы, идём на полной скорости! – его чумазое, неотмытое лицо счастливо улыбалось. На голове красовалась мятая притихшая фуражка. Причём на двойной резинке, которая была пришита к воротнику кителя и проходила за ушами... Даже она была в шоке от причуд кэпа – никак не могла привыкнуть к его выкрутасам, что уж говорить об остальных...
То ли ещё будет – ой-ой-ой!