Взбалмошный капитан - 22. Настоящий актёр

(забавные истории)

Сегодня судно отправилось в свой юбилейный, пятисотый рейс по водам Атлантики. И на беду свою оно везло весьма интересных пассажиров – актёров одного из лондонских театров. Но дело было даже не в них, а в их багаже.
Лицедеи в Новый Свет везли с собой много театрального реквизита и грима. Всё это добро они по простоте душевной передали в багажное отделение и временно забыли о нём до завершения своего рейса. А зря! Хотя... эти люди не виноваты в том, что они ещё ничего не ведали о привычках нашего досточтимого капитана Джонсона...

Лайнер весело бежал по синим волнам под лазоревыми небесами, где светило ясное и приветливое солнышко. Час был обеденный, а потому на мостике никого не было, кроме рулевого и первого офицера. Они наслаждались тишиной, безмятежностью и покоем. Почему? Да потому что кэп опять куда-то исчез! А исчез он как раз для того, чтобы проведать трюмы на наличие чего-нибудь интересного. Скучно, видите ли, ему, бедолаге! Занятие себе новое искал. И нашёл.
Прокравшись на нижние уровни, командир выбрал одну из дверей. На ней висел огромный такой, аккуратный... амбарный замок. Но это не остановило кэпа. Он был крепким мужчиной, и просто вышиб полотно.
Слетев с петель, дверь грохнулась внутрь тёмного помещения. Капитан живо включил свет и по-хозяйски зашёл в обитель всего самого интересного. Его внимание тут же привлёк пёстрый ящик с надписью "Реквизит лондонского театра драмы".
Глаза бородатого проныры загорелись хитрым и весёлым пламенем: ещё бы, обнаружилось такое сокровище! Ящик был небольшим, но довольно тяжёлым – с места его было сдвинуть проблематично. Мистер Джонсон аж крякнул от досады. Однако, тащить всё это наверх, в каюту, не представлялось возможным.
Капитан потоптался на месте, поочерёдно почёсывая то затылок, то бороду, то усы, то пузико.
– А, была-не была! Прямо тут и испробую! Я же всё потом назад положу, как оно и лежало! – воскликнул кэп и принялся распаковывать реквизит.
В ящике обнаружилось ну очень много интересного. Например, несколько платьев дам начала 17-го века, высокие парики, корсеты, туфли, веера, флаконы весьма тяжело и сладко пахнущих духов, а также баночки с гримом.
Кэп захихикал, потирая руки от нетерпения, и тут же принялся за дело.
Спустя часа полтора-два он неуверенно вышел из грузового трюма: в коридоре никого не было. Коридорные, стюарды, электрики и прочий персонал находились на обеде. Даже дежурные куда-то запропастились. И это было на руку нашему беспокойному мистеру Джонсону!
Он выпорхнул из помещения, шурша кринолинами, шелками, парчой и бархатом, с жирно напудренной физиономией, подведёнными глазами, "мушками" по всему лицу и ярко-алой помадой на губах. Однако, бороду и усы он сбривать не стал. В руке он держал здоровенный не то веер из страусиных перьев, не то опахало для султана, но с отломанной ручкой. Он прятался за ним для того, чтобы создавать атмосферу таинственности, как он считал.
На голове кэпа красовался криво натянутый трёхярусный парик с венчающим его игрушечным парусником.
Кэп скакал по коридорам, громко топая туфлями на каблуках. Он давно хотел узнать – каково дамам в подобном наряде.
Однако, корсета на нём не было, а потому он считал, что всё это очень даже забавно.
Доскакав в таком ужасающе-прекрасном виде до шлюпочной палубы, он стал неспеша прогуливаться там, метая пылкие взоры на пассажиров, всё время прячась при этом за веер. Он считал себя великим актёром, умеющим воплотить любой образ. Сейчас это была пожилая бесшабашная дама 17-го века. А ещё он мог переодеться, скажем, маркизом или мушкетёром.
Что касается реакции пассажиров, те с невообразимым беспокойством старались покинуть вышеуказанную палубу и перейти на уровень ниже – на палубу для променада. Но и там им не было покоя: непонятная старомодно одетая напыщенная дама преследовала их всюду, молча и настойчиво фиксируя их взглядом перемазанных тушью глаз... А эти жуткие мушки повсюду... Господи, спаси, помилуй!
Люди шарахались и нервно улыбались таинственной незнакомке, у которой к тому же походка и выправка были военными.
У некоторых дам наблюдался приступ обморока. У джентльменов – приступы благородного негодования. А Джонсон решил, что это всё от ревности. Экие кэп эмоции может вызывать! Ибо он самый настоящий актёр – так думал сам капитан... Пока не встретил по пути возвращавшихся с обеда первого помощника и старпома. И тут он растерялся. А что касается офицеров... Они так вообще застыли от изумления и ужаса. Несмотря на стрессоустойчивость, у обоих задёргались веки в нервном тике.
– В-вы... кто? – наконец решился спросить Уильям.
– О-хо-хо-хо, здравствуйте, молодой человек! – капитан намеренно говорил женским голосом, спрятавшись за веером и выглядывая оттуда лишь глазами. Что-то ему подсказывало – его подчинённые они в крем разе не должны были его узнать.
– Какой вы красивый моряк! – флиртовала дама с Уильямом. – У вас несказанно прекрасная униформа! И у вашего друга тоже! О-хо-хо-хооо! Как вам идёт! О-хо-хо-хо! – капитан изобразил кокетливый смех и взмахнул веером, стыдливо опустив приклеенные трёхметровые ресницы, густо намазюканные чёрной тушью. Парик совсем съехал набок, а парусник на нём, похоже, вообще потерпел крушение, застряв в волнах искусственных кудрей. Чуть позже он вообще упал на палубу и разбился. У веера отклеилось два пера и тоже упали вниз. А незашнурованное как следует платье сползло на пояс.
Капитана Джонсона обдало холодной волной страха быть опознанным, и он кинулся подтягивать платье на глазах у ошалевших и побледневших офицеров, и в этот момент с него слетел парик... Он хотел подхватить его на лету, но вышло как-то неуклюже, и веер выпал из его рук – не только парик.
Офицеры узрели необычное и бесподобное зрелище... Слова застряли у них в горле, а дар речи – так вообще куда-то исчез. Они всего ожидали от командира, но такого...
Внезапно из-за угла выскочили те самые актёры театра драмы из столицы. Видимо, кто-то им проболтался о появлении на борту судна таинственной и странной дамы... Они всё поняли и бежали на несчастного Джонсона с явно недобрыми намерениями: глаза их горели негодованием, а в руках были трости и зонты.
Капитан взвизгнул и дал дёру, подхватив юбку, мотая платьем и париком, – обратно в трюм – и голося, что всё положит на место, как было.
Офицеры проводили всю эту толпу ошалелыми взглядами и, едва переставляя ноги, вернулись на вахту.
Что стало с капитаном? Ну получил он зонтами, переоделся, а после – едва отмылся. Правда, ресницы и мушки никак не отклеивались. Пришлось незадачливому актёру ещё пару дней с ними походить, что вызывало удушливый смех у всей команды. Но это уже другая история...