Марина Цветаева - Самоубийство

Был вечер музыки и ласки,
Всё в дачном садике цвело.
Ему в задумчивые глазки
Взглянула мама так светло!

Когда ж в пруду она исчезла
И успокоилась вода,
Он понял — жестом злого жезла
Её колдун увлёк туда.

Рыдала с дальней дачи флейта
В сияньи розовых лучей…
Он понял — прежде был он чей-то,
Теперь же нищий стал, ничей.

Он крикнул: «Мама!», вновь и снова,
Потом пробрался, как в бреду,
К постельке, не сказав ни слова
О том, что мамочка в пруду.

Хоть над подушкою икона,
Но страшно! — «Ах, вернись домой!»
…Он тихо плакал. Вдруг с балкона
Раздался голос: «Мальчик мой!»

В изящном узеньком конверте
Нашли её «прости»: «Всегда
Любовь и грусть — сильнее смерти».
Сильнее смерти… Да, о да!..

1910 г.

Бе вечер с музика, и всичко
цъфтеше с ласка в този двор.
В замислените му очички
отправи мама светъл взор.

Щом в езерото тя изчезна,
водата се успокои,
и той разбра — със злия жезъл
магьосник я увлече, скри.

Ридаеше далечна флейта
в сияние на розов цвят…
И той разбра — преди бе нечий,
но стана ничий и бедняк.

Извика: „Мамо!“, пак, отново,
а после, като в сън се сви
в постелята, и нито слово,
че мама в езерото спи.

Над него имаше икона.
„Мамо, върни се!“ — Страшно е.
…Заплака тихо. От балкона
дочу се глас: „Мое дете!“

Писмо откриха в плик изящен.
„Прости“ написала бе тя:
„Любовната печал е страшна —
по-силна даже от смъртта…“. Да, о, да!..

© Перевод на болгарский: Бисерка Каменова