Выкормыш

Жизнь данная матерью и природой,
Не всегда может счастливой быть,
И причин для этого бывает много,
Но вот Василия с самого рождения,
Презрительная преследовала кличка.

Выкормыш-и это,как только он стал ходить,
Как только первый раз вышел гулять
И с ним дружить никто,не захотел,
Все рядом понимали,что он,не человек,
Как они все вокруг его из одной деревни.

Ведь шёл среди них подлый слух,
Что родила его мать от фашиста,
В её доме немецкий комендант жил
И русских баб уж дуже он очень любил,
К нему полицаи-холуи их приводили.

А когда вернулся её муж с войны
И увидел в доме картину такую,
Малец ползает шустро по полу,
"Чей?"Спросил он у жены:"Та ему мой!"
Так и не развязывая вещь мешка,ушёл.

Сказав,что с фашистским выкормышем
И подлой женой жить вместе,не будет,
Года идут Василий рос,ходить стал в школу,
Но чаще слышал,не имя своё,а Выкормыш,
Так кличка его стала-Корм,да,Корм.

Всегда ему было очень обидно
И не раз он спрашивал мать свою,
"Мама,а это правда,что про меня говорят?"
Нет сынок,не правда,тебя я в честь отца
И назвала,он партизаном был настоящим.

Тяжело раненным я его подобрала и спрятала,
Более года в хлеву,где у нас стоит корова,
Днём он прятался за кучей навоза,
Прикрытый соломой,и навозом из под коровы,
А ночью чтоб,не замёрзнуть с коровой спал.

А фашистский офицер ко мне,не подходил,
Запах навоза он ох,как,не любил
И меня всегда заставлял мыться,
А я после бани вымажусь навозом опять,
И он всегда говорил-русская свинья,скотина.

Но вот когда поправился партизан Василий
И стал готовиться к уходу в лес к своим,
Я растопила баню как бы для себя,
Ведь в ней оккупацию прожила,а в доме только убирала,
Меня ведь,выгнали из дома в первый же день.

Как только комендант в нём поселился,
Ведь,дом отца моего исправным,лучшим в деревне был,
Часто соседи матери завидовали порой,
Что мужика толкового нашла,работящего,
Вот мы с Василием друг в друга и влюбились.

А дальше было,одно горе всегда у меня,
Он,не успел за темно дойти до леса,
Как на него наскочил немецкий патруль
И расстрелял его на том же самом месте,
На следующий день об этом рассказал полицай.

И я как бы за грибами пойдя,нашла его,
И потом там же его позже закопала,
Ну,а потом всё было на твоих глазах,
Давно хотела тебе всё это рассказать,
Да,не хотела теребить горем душу.

Ведь горе у меня,такого никому не пожелаешь
И страха такого тогда я натерпелась,
Что только один Бог знает о том,а ведь он,
Не требует от меня унижения и оправдания,
Но перед тобой родной сынок я вся чиста,как слеза.