Битва за Москву

Время действия поэмы — осень 1941 года

Прошел слух недавно, что Жуков — трусишка.
Он Сталину, дескать, вот так говорил,
Что если планировать битвы с умишком,
Да так, чтоб хватило бы чести и сил

Для полной победы в грядущее время
Москву нужно сдать. А иначе разгром
Нам сделает быстро фашистское племя,
И мы проиграем сраженье со злом.

Сказать вот такое сродни преступленью.
Конечно, наш Жуков всю суть понимал
Того, что советовал Сталину. Мненье
Которым сам черт здесь, наверно, играл

Ужасным казалось тому, кто в окопах
За Родину бился и насмерть стоял.
Но сдачи Москвы есть серьезней угроза -
Советского фронта полнейший обвал.

Решенье за Сталиным. Он размышляет…
Кутузов, к примеру, Москву тоже сдал.
Об этом дурак лишь в Союзе не знает.
Но разве Кутузову было не жаль

Так сделать, поставив врага в неизвестность
О том, что творилось в сердцах у людей,
Смотревших на то, как сдавалась окрестность
Российской столицы. Но было главней

Страну сохранить, не отдав в поруганье
Французу, известному как Бонапарт.
Кутузов здесь автор победы созданья.
Героя России сильнее был art.

Но если бы нынче Москву тоже сдали…
Но только зачем вот? Кого то спасет?
Конечно, потери сейчас исчислялись не малым,
Но ведь за Москву власть бы проклял народ.

А Жуков совсем не из трусости сделал
Свое предложенье — ведь Ставка должна
Рассматривать все, что возможное, смело.
Сейчас на кону же была вся страна.

Та встреча была в кабинете кремлевском.
Свидетелем был всем известный нам стол,
Покрытый стратегии картой московской,
Исчерканной стрелками — замыслов соль.

«А если сражаться мы будем достойно?» -
Такой полководцу был задан вопрос. -
«Не трусостью-бегством ведутся ведь войны,
Иначе же думает только прохвост!»

Здесь Жуков ответил, не думая долго:
«Коль встретим врага не побегом — штыком,
А также и пулей и знамени шелком,
Врага не пропустим в столичный наш дом.

Москву отстоим и Отчизну, конечно.
Но жертв будет много. Я думаю так,
Что битве с фашизмом не быть скоротечной.
Но вот понимает ли этот наш враг?

Идет он вперед, мысли все о блицкриге.
Советский солдат же - преграда тому.
Но тактика нынешней битвы не в книге.
Нас спросят потомки: «А как по уму?»

И что мы ответим? Герои в почете.
Но нам ведь важнее, когда те в живых.
Должны быть о русских героях в заботе.
Во всех командармах хочу видеть штрих -

Уменье в боях сохранить жизнь солдата,
Живым чтоб вернулся с Победой домой.
Любою ценою Победу не надо.
В живых пусть бойцов сохранит каждый строй».

А Сталин то слушал, попыхивал трубкой.
Он должен решенье принять — нелегко!
Война же идет по стране мясорубкой.
А он здесь командует каждым курком.

Нет, сдача Москвы — это страшное дело.
«Москву потеряем — страну потерять.
Ведь Гитлеру очень такое хотелось.
Не станем сраженья за град избегать!

Товарищ мой верный, товарищ мой Жуков,
Забудьте о том, предложили что мне.
Ведь вы не предатель, так будьте нам другом.
А Родина наша -  в смертельном огне».

Что ж, Жуков согласен. «Мы будем сражаться.
Я сам бы в окопы пошел рядовым.
Нам, русским, ли черта, ли Бога бояться.
Не будет час битвы за град роковым».

Та встреча бы стала совсем неизвестной.
Но кто-то пронюхал про весь разговор.
То Жукову стало оценкой нелестной.
Но кто-то считает, что все это — вздор.

Мы Жукова помним: он — маршал Победы.
И трусом он не был ни в чем, никогда.
А нынче такое твердят за монеты,
От коих Отчизне немало вреда.

А Жуков был скромным. Не крал у народа
Ту славу, которую русский народ
Геройством своим заслужил — ведь природа
Народа к победе Отчизну ведет.