Огонь!

   Полвека назад в бою с врагами
революции погиб легендарный герой
гражданской войны матрос Анатолий
ЖЕЛЕЗНЯКОВ. Сегодня мы публикуем
стихи поэта П. Панченко,
посвященные памяти героя.

На рассвете к прямому проводу
Он бежал и заранее знал:
На руке у своей любимой
Нынче спал он в последний раз.
Что же это? Сигнал предчувствия?
Все возможно в тревожный век.
Разве сердце свое, как провод,
Он в события не включил?
Разве оторопь отступления
Не проходит через него
От отчаянности к отчаянью?
Только он умеет молчать:
Научился в борьбе с пучиной,
Научился в схватках с огнем,
Да и здесь, в командирской рубке,
Продолжает он тот же курс...
Без побудки все пробудились
И, как водится.— по местам!
- Не кручинься, Олеся милая,
Ненадолго мы в рейс идем.
Нужно Екатеринославу
Подсобить огоньком... Прощай! -
Вот сказал и, как пруд эрастовский,
Потемнел: «Почему прощай?»
Брови темные, словно тучи,
Над сияющей синью глаз.
(Раз увидишь — не позабудешь
Никогда!..) Напоследок он
В бездну муки улыбку бросил.
Чтоб не так горевалось ей...
Одинокая, на платформе
Смотрит вслед: «Почему прощай?»
Поезд-база и бронепоезд
Вновь расстались.
И, как всегда,
Две души не хотят разлуки -
И друг к дружке стремглав летят.
Две души не хотят разлуки,
Но приказом разлучены:
Революцию окружают -
И похожих разлук не счесть!...
Горизонты степные взвихрились,
Закружились - и вот вдали
Трубы вверх, точно руки, поднял
Город, чувствуя у виска
Холод вражеского оружия -
Дар Антанты своим друзьям.
Больно лаком кусок восточный -
Ворон ворону точит клюв.
У лампасников - кольты в седлах.
Наседают...
Но погоди:
Ни души ведь красноармейской
Вдоль дороги, по сторонам!
Но постой: почему Верховцево
На путях разожгло пожар?
Слушай, станцию эту заняли
Добровольцы! Твой тыл горит -
И ни к берегу, ни мористей
Здесь не выправить: ты - в кольце...
Богородице-троеручице
Помолись за сыночка, мать,
За безбожника, тем лишь грешного,
Что трехсот не имеет рук!
Золотая моя Олеся,
Ты же умница, подскажи,
Как сквозь пекло к тебе прорваться,
Опечаленный рай ты мой!..
Взад-вперед ходит поезд имени
Худякова... Желязняков
Смотрит в глубь украинской степи,
Видит русскую даль за ней...
Бескозырку он черной лентой
Принайтовил, как будто в шторм,
К подбородку. Сорвал он с френча
Только пуговицу - и враз
Синь балтийская с черноморской
На широкой груди слились -
И над пенистыми бурунами
Задышал корабельный дым...
- Что? Отдать сухопутный крейсер
Учредилкиным? Черта с два!
Это ж - двадцать четыре «максима»!
Два орудия! И каких!
Слышал собственными ушами,
Что с «Авроры» самой они!
А вдобавок... - он вынимает
Револьверы из двух кобур, -
Узнаете? Вот это маузер -
Страх Таврического дворца!
Парабеллум же в час прощанья
Мне Киквидзе вручил, Васо! -
На Верховцево полным ходом
Он приказывает идти...
Отступать? Машинист бросается
Непривычное выполнять.
На Верховцево? Изготовились
Пулеметчики, пушкари.
Он указывает дистанцию,
Он команду доет: - Огонь! -
Отодвинув стекло защитное,
Сбросил с шеи ненужный цейс...
По противнику ненавистному -
В двадцать восемь громов огонь!
Смолкла пушка белогвардейская.
Славно! Кто ж подавил ее?
Ваня Милый? Романов? Просин?
Или сам командир? Огонь -
Вот и все!..
         Сухопутный крейсер
Там прошел, где нельзя пройти.
Был душою его победы
Анатолий Железняков...
Парень с Пресни, моряк из песни,
Нынче здесь он, а завтра там,
Где опаснее, горячей:
Вел в степи, под Херсоном, бой,
А потом под Уэской бился,
Под Одессой...
              Матрос таков:
Лечь под вражеский танк - не сдрейфит,
Взять рейхстаг - впереди пойдет.
Лишь Россия и Революция
Намекнут - он уже в пути.
Все равно ему — в поле, в море,
Он везде человек
               огня.


             ПАВЕЛ ПАНЧЕНКО.


Газета "Комсомольская правда" От 26 июля 1969 года.