***

«КРИЧИ, МОЯ ТИШИНА, ИЛИ РАНЕНЫЙ МАРШ ВДВОЕМ»

ТИШИНА В ОКОПАХ ОТЧАЯНИЯ

(Где война внутри, а она — санитар души)

Дай в строчках мне мольбы, где кровь — чернила,
Где душу мне спасает не мольба, а сталь.
Я грыз сырую землю, сердце выло,
Но ты вела сквозь выжженный миндаль.

И как мне жить без этих глаз, что в спину
Вонзают веру, словно острый штык?
Витая в млечных снах, я кану, сгину,
Но ты мой переводишь птичий крик.

Кричи, кричи о той моей контузии любовной,
Что сердце выбивает ритм, как дробь свинца.
Что не дает покой, но в гуще боя ровно
Смыкает веки мне рукой.

И то, как я валюсь в отчаянный поклон,
Разбитым лбом касаясь грязной глины,
Ты шепчешь: «Встань, мой воин, это сон,
Мы обойдем все беды и все мины».

ОНА ИДЕТ ЗА МНОЙ В ТИШИНЕ

(Главная суть — молчаливая поддержка сквозь годы и ад)

Она идет за мной. Не строем. Молча.
В зубах зажат мой страх и мой кисет.
Когда вокруг грохочет злая сволочь,
Она одна — живительный рассвет.

Переносить меня — паскудного, больного,
Когда в ушах звенит войны набат.
Она не просит слова золотого,
Она мой тыл. Она мой лазарет и сад.

И в тишине, когда крошатся глотки мата,
Она снимает с глаз моих шальную пелену.
Она не женщина. Она — святая плата
За право жить, идя по дну.

ЭПИЛОГ. ВОЛНАМИ НА БЕРЕГ ВЕЧНОСТИ

Я стал сильней лишь потому, что ты держала
Меня, когда я сам свалился уж на дно.
Ты каждую весну во мне опять рожала,
Ту жизнь, где нам вдвоем идти дано.

Прости, что я так громко о любви и боли,
Но тишина твоя кричит в моих стихах.
Мы — две души, на этом ратном поле,
Не ангелы. Но Бог у нас в руках.

Пусть волнами бегут мурашки по затылкам,
Пусть страх уйдет, оставив место тишине.
Ты рядом шла, глотая дым с ухмылкой.
Я поднимаю тост за нас… в окопе, на снегу.

Лови последний выдох моего сюжета:
Я не поэт, я — воин, спасшийся в бою.
Но все мои победы, песни и куплеты —
Я только Той, что здесь, безмолвно отдаю.