Рассказ

                Посвящается моим друзьям: соратникам по увлечениям,
                спутникам по преодолённому бездорожью,
                товарищам по ночному костру -
                Ильнару Хуснуллину, Алексею Харламову,
                Алексею А., Юрию Лукину.


Хорошо, когда возможно - ехать к другу, поутру...
Я, обычно, по дороге, номер друга наберу:
- Что, готов? Давай... я еду... Эх, наколесимся впрок!
И погодка тихо шепчет: перед вами сто дорог!

Очертились даты, метки - на задуманном пути.
Златы цепи Лукоморья, подзаждались нас, поди.
Долго, к этому мгновенью, мы готовились зимой...
Вот подъехал. Из парадной - друг, в обвесах и с сумой.

По привязкам и погоде оптимально свёрстан курс.
И на самый разный случай есть, в багажнике, ресурс.
Запаслись водой и снедью, мерой хлебного вина...
Мы в пути и нет на свете никаких преград для нас.

Нашим взорам, нашим душам, всё открыто - как с листа.
Ждут нас реки, перелески, сокровенные места.
Свет бежит по нашим лицам, рог удачи вострубил,
Сердце - будто бы та птица, что порхнула ввысь, с тропы.

Убегают километры - в колею, стерню и в засть.
Непогода, зной и вёдро - всё в строку, и всё нам в масть.
С пробуксовкой, со сноровкой, прорываемся вперёд.
Расплескав, с разгона, лужи. Перемалывая лёд.

Да, бывает, выйдем, глянем: что там с бродом? Есть ли шанс?
Что ж, случалось и такое: "дизеля́" тягали нас.
Но, дорвавшись до простора, поднимая пыльный след,
Вновь несёмся по просёлкам - и в закат, и на рассвет...

А порой, дороги нету. Всё, финита, в рост - трава.
Тут - просторы для поэта. Для машины слова два:
Внедорожник и паркетник. Проезжаешь, или нет.
Только всё не так-то просто. A la guerre - как на войне.

Не всегда найдёшь обходы. Но в запасе - есть авось.
Буераки и подлески - одолеем, словно лось.
С каждой маленькой победой - на висках крепчает пот.
Цель близка, а риск нам ведом. Жаром пыхает капот...

Распрямив колени, спины - вышли, воздухом пьянясь.
На колёсах - толща глины, по бортам стекает грязь...
Нас нимало не тревожит, как обраток превозмочь:
Будет день - и будет пища; день да ночь - заботы прочь.

Чуть размявшись, первым делом, обустроили бивак:
Подрасчистили поляну, натаскали, впрок, дрова;
Капитально обложили, камнем, место для костра.
И... по первой накатили, чтоб рука была быстра...

Дальше - больше. Выбрав место, в тень поставили шатёр.
Как обычно, между первой и второй - разжечь костёр.
Долго, коротко ли дело, поспевает уголь в срок.
Разлеглись рядком шампу́ры. Заскворчал, от жара, сок.

Воздух плавится. По телу побежала благодать.
Вкусно пахнет шашлыками. Настроение под стать.
Ладно встал походный столик: мясо, зелень, пышный хлеб.
Помидор обсыпан солью... Ну! За мир! На всей Земле!

Утоляем первый голод, под неспешный разговор.
В разум льются - шелест листьев, птичий щебет и простор.
Разгорелся спор о месте - что здесь было, как и для?
Что за тайны сокрывает эта древняя земля?

Почему пришло в упадок поселенье дней лихих?..
Чу... за речкой слышно стадо. Бьют, хлыстами, пастухи.
В мягком свете мелколесья, в зноем залитых лугах,
С нас незримо облетает вся мирская шелуха...

Помолчим. В тиши, всё боле - новых звуков перечёт:
Шелест крыльев стрекозиных, гул шмеля, жужжанье пчёл.
А с речного бочажочка долетает хлёсткий плеск.
Значит, будет и рыбалка. Снасть, на это дело, есть.

...Отдохнули мы изрядно. Дабы сытость растрясти,
Прогуляемся и глянем, что уместится в горсти.
По пригоркам, по деревьям, по провалам гладких ям,
Видим: тут была деревня; там, где россыпь - бывший храм.

И невольно, перед взором, из-под спуда сотен лет,
Давних лиц и декораций -  проявляется сюжет:
...В епанче́ степенный старец - битюга ведёт с двора.  *
Бабы, на реке, судачат. Мечет бабки детвора.  **

Мерно шествуют подводы к водяному колесу.
У колодца - молодуха, с коромыслом на весу.
Златом светит купол храма - знать, не малый здесь приход.
На току - стучат цепами, завершая обмолот.

На заборах - банки крынок, из печей кури́тся дым.
Перезвон далёкой кузни... Пашни - в три́девять версты...
Первоста́тнейшая ковань обрамляет створки врат.
Завитки балясин, ставен - вот уж где искусство, брат!

Край живёт, играют краски, всюду доброе жильё...
Перегрезил я, однако: оступился, ё-моё!
Провалился в скос оврага,  прихватив дернины клок.
Из под дёрна, вдруг, открылся, закопчённой глины, бок.

Откололась горловина и посыпал медный звон...
Друг к затылку кепку сдвинул, выдав крепкий лексикон:
Мол, в своём репертуаре; дескать, вот, тебе, везёт.
Ну а я, от изумленья, так и сел, раскрывши рот.

"Вам посылочка от предков, получи и распишись" -
Замечтался очень метко, глядя в ка́нувшую жизнь!
Разгребая комья глины, с чувством, будто всё во сне,
Извлекли из почвы крынку... Мож, из тех, что мстились мне?

Тёмной зелени прохлада веско сыпется в ладонь...
Тут, ребята, пахнет кладом. Реверс - вензель. Аверс - конь!
Вон - двуглавая орлянка и "сибирский соболь" вот.  ***
А ещё, товарищ, глянь-ка, "барабаны", в рот компот!  ****

Да... непросто тут сдержаться и культурно ставить речь.
Если фарт случился, братцы, чувству лучше не перечь.
Раз удача подвалила, позабудь про чинный вид.
Делай дело с прибауткой, коль такой случился финт.
 
Чтобы новым приключеньям оставалось место впредь,
Разделяйте честь по чести: радость, трудности и медь.
Всякий выезд - разным славен. В скуке - не было и дня.
Нам, конечно, есть, что вспомнить... у вечернего огня...



* Епанча́ (др.-русск. япанча́) — широкий, тяжёлый, безрукавный круглый плащ с капюшоном у мужчин, а у женщин — короткая, безрукавная шубейка (обепанечка).
  Битюг – продукт скрещивания местных тамбовских и воронежских крупных кобыл с голландскими и датскими жеребцами. Порода выведена в 18 веке в Воронежской губернии в сёлах по реке Битюг. Лошади породы битюг были крупного роста (высота в холке до 178 см), с широкой спиной, но тонкими ногами и мало развитым окороком. В настоящее время порода исчезла.

** Бабки - игра, в которую играли ещё в древние времена, в том числе на Руси. Суть — ловко бросить специальные кости ("бабки") и выбить другие кости за наименьшее количество бросков. В качестве бабок использовали "пальцевые" кости животных (коров, овец, коз).

*** Сибирские монеты Екатерины Великой чеканились с 1763 по 1781 г.г. на Сузунском монетном дворе (современная Новосибирская область); в качестве обозначения монетного двора была выбрана аббревиатура «КМ» - колыванская медь. На аверсе изображался вензель императрицы Екатерины II, увенчанный короной. По краю левой части аверса проходила лавровая ветвь, а по краю правой — пальмовая. На реверсе — герб Сибирского царства (два соболя, держащие щит), надпись «Сибирская монета», номинал и год чеканки.

**** Монеты «барабаны» — это медные монеты периода правления Петра III (1761–1762 годы). Они получили своё название из-за изображения на реверсе военной атрибутики той эпохи — барабана, трубы, алебарды и полковых знамён.