Через тернии

Когда Виктор Палыч был маленьким, в его хрущёвском дворе
пацаны собирались перед игрой за свалкой на пустыре:
призывно стучали мячом, матерились, острили, ржали
и курили с задумчивым видом «Стюардессу» за гаражами.
 
А он был так мелок и слаб, а мир так жесток и груб,
что совсем никому не хотелось Виктор Палыча брать в игру.
И ему оставалось мечтать, растворяясь в слепящей обиде,
чтобы хоть раз прозвучало: «А Витя на улицу выйдет?».
 
И на детской площадке было так пусто, что можно сойти с ума,
но качели с песочницей – это, простите, не тот масштаб и размах.
Виктор Палыч с тоской забирался в изъязвлённую ржой ракету
и смотрел сквозь иллюминатор, как со двора уходило лето.
 
А потом решительно жал на «старт». И взлетал. И когда под ним
уменьшалась Земля, ухмылялся в ладонь: «Это вы остались одни!».
Но как же хотелось вместе со всеми хихикнуть над сальной шуткой
и хлёстко ударить упругим мячом по стене трансформаторной будки…
 
Теперь Виктор Палыч доволен судьбой, теперь столько лет прошло.
Во дворе вместо ржавой советской ракеты пластмассовое фуфло,
для футбола есть телевизор, для юмора интернет,
а космос закончился в детстве, космоса больше нет.