Кино СССР

Предлагаются вниманию две емких поэмы:
I. Поэма — переложение на стихи всех трех частей лирической кинотрилогии «Волшебная сила искусства», снятой в СССР. Каждая часть по 32 катрена.

II. Поэма — переложение на стихи всех трех частей сатирической кинотрилогии «Не может быть!», снятой в СССР. Каждая часть сравнительно небольшого размера.

Поэма «Волшебная сила искусства»

Часть первая. Неуловимые мстители

Дениска — любитель в кино приключений.
Пошел как-то с классом смотреть фильм про тех,
Что стали героями жизни мгновений.
Имел этот фильм колоссальный успех.

То было про мстителей неуловимых.
Гражданской войны был показан разгар.
Артисты в кино — из хороших, любимых.
У каждого свой киносъемочный дар.

А мальчик вовсю занимался английским.
Учила спецшкола детишек таких.
Был мальчик в учебе талантом российским.
Запомните этот изысканный штрих.

Учитель английского был человеком,
Который детишек любил, обожал.
Но был для страны лишь простым имяреком.
Собрать бы таких — получился бы бал.

И вот предложил наш учитель ребятам
Сходить в воскресенье туда, где кино,
Воспитанным в школе достойным отрядом.
Хотел познакомить с мечтаний страной.

Сказал по-английски — понятно ли детям?
Но ими осилен был здесь перевод.
Учились они хорошо по предметам -
Никто не хотел от кино взять отвод.

И вот воскресенье. Ребята все в сборе.
На них посмотреть — достоянье страны.
Улыбок учитель увидел наш море.
И не было здесь хулиганской шпаны.

По городу шли одноклассники с песней.
Прохожим по нраву — отличники ведь!
У всех настроение было чудесно.
А их голоса — отдыхает медведь!

До цели дошли без любых потрясений.
Ребята в восторге — все любят экран.
А фильм, на который идут, сделал гений,
Которому дар приключенческий дан.

Дениска — как все. Он — ребенок серьезный.
Из школы начальной. Там каждый такой.
Романтик Дениска, спокойный, не грозный.
На месте героя мог быть бы любой.

А, впрочем, Дениска — всегда заводила.
Командовать может отрядом ребят.
В нем, видно, живет командирская сила.
Он может принять и от взрослых доклад.

И вот кинозал. По местам все расселись.
Готовы кино посмотреть — боевик!
Раскачивать будут вниманья качели.
Достойно оценят в кино каждый миг.

Вот кадр на экране. Там всадники были.
По возрасту, кстати, совсем пацаны.
Страницу истории в фильме открыли,
Историю нашей великой страны.

Смотрели внимательней с каждым мгновеньем,
Сердца у ребят напряженно стучат.
Все были с хорошим для возраста зреньем,
Достоин которого каждый солдат.

Дениска с ребятами стал ужасаться,
Когда бичевали героя хлыстом.
И стал за него он вовсю опасаться,
Ведь белых пока был неблизок разгром.

Сказал с раздраженьем: «Фашистская морда!» -
Показан был крупно экраном беляк.
Дениска не только был умным, но гордым.
Он знал, что беляк для страны нашей — враг.

И сердце Дениски, конечно, болело
За наших героев гражданской войны.
Он встал на защиту бы каждого смело.
Об этом и были все детские сны.

А как был он рад на экране артистам,
Играли которые прямо навзрыд.
И весь кинозал был подобен туристам
По нашей истории — путь всем открыт

Туда, где волшебная сила искусства
Нас всех окрыляет своею душой.
Кино — беспокойство, кино — это чувства.
Здесь каждый герой — непременно живой.

На поезд, увы, беляки здесь напали.
Хотят всех героев огнем погубить.
И дети стрелять по экрану начАли.
Оружье у каждого. Это не стыд.

Дениска командовал: «Плите по белым!»
Вот, кстати, беляк на экране упал…
Дениска считал же себя очень смелым.
Не он в беляка здесь горохом попал.

Была то девчонка с оружием тихим.
Стреляло горохом пока что оно.
Убойная сила — укус для слонихи.
В руках же девчонки — угроза РОНО.

Пытался учитель детей успокоить.
Он топал ногами? И лихо кричал?
Здесь силу бы голоса взрослым удвоить.
Детишки устроили в зале скандал.

А что за оружье в руках у Дениски?
Игрушка, конечно, но та — пистолет.
Стреляет пистонами. Слышно не близко.
Но залу российскому это во вред.

Ущерб нанесен не шпаной кинозалу.
России детишек собрался здесь цвет.
Но наш кинозальчик попал им в опалу.
Детишкам в кино десяти еще нет!

А поезд летит — впереди мост разрушен.
Однако все ж можно обрыв проскочить.
Дениске весь зал — командиру — послушен.
Команду он дал: все стрельбу прекратить.

И весь кинозал замолчал в напряженье.
Все дети затихли. Денис — в полный рост.
Как долго минуты идет здесь теченье.
Исход вам известен? Скажите же тост!

Ура! Проскочили! Герои — в фаворе.
Ребята кричат в кинозале: «Ура!»
А белые здесь в бесконечном позоре.
Дениска вздохнул: с плеч свалилась гора.

Не день, что другой, в школе были разборки.
Директору жаль кинозал — пострадал…
Зал требовал долгой, хорошей уборки.
Но детям его было вовсе не жаль.

Однако же дети совсем не вандАлы.
И каждому чужд был любой экстремизм.
Истории так познавались начала.
Понятье такое здесь: максимализм.

Симпатии автора все ж у детишек…
Кипят молодецкие удаль и кровь.
Сказать мне проблема: «Живите потише».
Ведь к фильму такому во мне то ж любовь.

Детишки уже подросли и опорой
Нам стали, громя в Украине нацизм.
Была философия деток здоровой.
Им чужд одинаково всяк пофигизм.


Часть вторая. Онегиана

Пришла на свидание с Толей Анюта,
На двадцать минут, как всегда, опоздав.
А тот ей сказал, что так делать не круто.
А Аня в ответ — это девушек нрав.

И вместе пошли они вдаль по бульвару.
По возрасту было четырнадцать лет.
Хотелось найти им большую забаву.
А деньги бы были — купили б билет

На то, что представил сейчас Дом культуры.
То был замечательный, с лирикой, бал.
Его проводили без всякой халтуры,
И тех, кто в костюме, пускали лишь в зал.

Входили туда те, кто были в нарядах
Различных героев писателей строк,
Которых встречали в поэмах, балладах,
Романах, рассказов различных эпох.

Вот Бобчинский, Добчинский, Моцарт, Сальери…
А сколько княжон и различных мадам!
Распахнуты были героям тем двери.
«А можно ль пройти без билета и нам?» -

Спросили ребята. «Но вы без костюмов!
В обычной одежде сюда, к нам, нельзя».
«А где покупают костюмы те? В ГУМе?»
«Их делают сами. Все так вот, друзья!»

Короче, друзей не пустили под своды -
Плескался фантазии там океан.
Но в Толе был ум, как видать, от природы.
Мальчишкам такой при рождении дан.

Без шуток прикрылись друзья Черномором -
Входили с тем вместе известные нам
Романтики моря, известные взорам,
Числом… тридцать пять, коль считать по ногам.

Подростков не видели стражники зала.
Прикрыла, как ширма, длиннейшая ткань
Морского владыки — ту свита держала.
Под ней проскочили б зайцы, и лань.

А в зале звучала для танцев музЫка.
На пол был уложен искусно паркет.
Достигло уже представление пика.
Большого искусства представлен весь свет.

И наши друзья привлекали вниманье.
Они ведь не в образах были, а так…
Но Толю и Аню ценили за знанья.
Тут даже героев всех знает простак.

К Анюте тот час подошли кавалеры.
Одеты на славу — хорош модельер!
Но все ж старшеклассники знали и меру
В своих приглашеньях — у них глазомер

Был четко наметан… Анюта -  в согласьях.
Хотелось с героями ей танцевать.
Забыла про Толю. Тот был здесь напрасно?
У Толи однако потухший был взгляд.

Он молча стоял у стены одиноко.
Был Толя обижен. Танцует с другим
Подруга его. Как же все однобоко!
И стал парень Ани нечаянно злым.

На улицу выбежал, страстью гонимый.
Подумал: «Конец!» Аней он не любим?
Но был ли он Богом под небом хранимым?
В киоске купил для себя тут «айс-крим».

Причем, не одно и не два, а побольше…
Хотел простудиться, затем умереть.
Не будет на свете у Анечки Тольши….
Попробуй-ка, Аня, о друге скорбеть!

Мы в юности все иногда эгоисты.
Мы счастья хотим и при том лишь себе.
О нас говорят: «Вы такие то ...исты».
Изменами кажется что-то в судьбе.

Но здесь безобидная штучка в природе.
Ведь юность натурой своей широка.
Но кто-то от оной живет как на взводе.
Намнет же судьбина такому бока.

И Толя «айс-крима», конечно, наелся.
Стремительно он от такого простыл.
Лишь дома герой наш немного согрелся.
Про Аню же, кстати, и думать забыл.

Микстуры, пилюли, термометр и грелка...
Лечить стали Толю с умом доктора.
Болезнь у подростка — от беса проделка.
И вот прибежало письмишко с утра.

Писала то Аня. А почерк красивый!
Себя виноватой считала. Увы…
А слог необычный. Такой всем на диво.
И к Толе она обращалась на «Вы».

Мол, пишет Анюта, чего же здесь боле?
Что нужно еще ей о прошлом сказать?
«Теперь, Анатолий, все в вашей здесь воле
Презрениьем меня от себя наказать».

А что, мой читатель, знакома ли строчка?
Конечно, от Пушкина. Только пока
До них не дошли у героя уроки.
Не знала «Онегина» Толи рука.

И мама подростку тот том положила.
Читай, мол, сыночек, пока ты больной.
И Толя читать стал. Все здесь и сложилось.
Себя в Ленском парень узнал дорогой.

Как вылетел он из ДК словно пуля.
И Ленский был так же обижен судьбой.
«Ему лишь дуэль — отомщенье, сынуля.
А то, что с тобой, то лишь было игрой».

Прошло две недели. Здоровым стал парень.
Улыбчивый, тихий, красивый на вид.
А где же, спросите, любовное пламя?
Не стало ль оно достояньем обид?

И встретились снова Толян и Анюта.
И вновь опозданье на двадцать минут.
Но тут извиненье: «Я больше не буду.
Мне дорог, мой друг, твой душевный уют».

А Толя шутя пристыдил здесь девчонку.
Зачем из «Онегина» сперла письмо?
Тут Аня чихнула — но только в сторонку.
«Но ты увлекался лишь только Дюмой?»

Наш Толя улыбчив. Цитировать начал.
Про Ленского строчки с душою читал.
«Про это, Анюта, не знает лишь кляча.
Но только вот Пушкин откуда все знал?

Он первым придумал такую поэму.
О жизни поэт наш до точки все знал.
И начал он творчеством лучшую тему -
Про дружбу, любовь, что душой созерцал.

Теперь без обиды живу я на свете.
Прошел испытание. Будто в кино.
Теперь мне поэзия стала предметом,
Который люблю и, наверно, давно».

Закончилась часть здесь. Артисты — в поклоне.
Такое сыграть — наслажденье души,
Что станет другим, кто желает, законом:
С искусством кино без стесненья дружи,

В котором хорошие люди в почете.
Любое сомненье достойно пройдут.
Кино то вовсю обсуждали в народе.
Герои его между нас ведь живут!


Часть 3. Великий артист

Великий артист, без сомнения, Райкин
Аркадий, который до колик смешил.
Он был знатоком нашей жизни. То знайте.
Умел взбаламутить болото и ил.

В кино был представлен отличной игрою.
Такой не на миг, не на день, навсегда.
Советского был он экрана звездою.
Любили его все? Конечно же, да!

Любитель сатиры, смешных анекдотов.
Показывал нам тех, кто был словно груз,
Мешавший душой вдохновленным полетам.
У Райкина был замечательный вкус.

Хотел он Союза природу улучшить,
Чтоб люди бы знали, где правда, где ложь.
Аркадий наш солнечный, трепетный лучик.
На каждого доброго ликом похож.

И вот  вам история. Слушайте, люди.
Расскажет ее третьей части альбом.
Увы, иногда ведь жестоки к нам будни,
В которых сражаться нам нужно со злом.

По городу шел престарелый учитель.
Он женщиной был. Всех учила добру.
Лентяй только скажет: «То был наш мучитель».
А для всех остальных наш учитель — гуру.

Была уж не пенсии. Шла тут с авоськой.
Внезапно авоську тут кто-то схватил.
Затем обратился с хорошею просьбой:
«Помочь разрешите?» - вопрос очень мил.

Учитель тот час обернулась в испуге.
А вдруг то бандит или просто нахал?
Но тот, кто там был, оказался ей другом.
Он в классе той дамы учиться начАл.

Они засмеялись. Узнали друг друга.
Мужчина был, кстати, хороший артист.
Учился прилежно, разумно, не туго.
Его звали люди, как кажется, Крис.

Он в школьном играл — и успешно! — в театре.
«Опять у тебя развязались шнурки!»
«По ним меня знают и это отрадно.
Я спортом еще увлечен — городки».

И вспомнили как роль исполнил собаки -
Ждала та собаку известная смерть.
А коль сам такой, то такое тут враки.
Крис был добродушным — читатель, поверь.

О жизни своей рассказала старушка.
Соседи ее не соседи, а рай!
Но, впрочем, язык у нее не вертушка.
С соседями просто душой помирай.

Все понял артист. «Больше нету вопросов…
Но как за бандита сочли — не забыть».
Возможно, Крис был из тех самых матросов,
Которым всегда ведь понятно как жить.

Настал день другой. Вот соседи — подлюги!
Учителю был «перекрыт» кислород.
Они — проходимцы, хитрющие буки.
Хотят ту старушку изгнать из ворот.

Старушке не жизнь в их квартире — могила.
Соседи себя по-хозяйски вели.
На их стороне полномочная сила.
Соседка им здесь не нужна даже близ.

Учитель однако не плакал в жилетку.
Стоически все притязанья терпел.
Здесь ей доставались лишь только объедки.
Но кто о том ведал. В том знаний пробел.

И вот зазвонили в квартиру упорно.
К соседям один нужно сделать звонок.
Хозяйка открыла, сказала с укором:
«Звоните два раза». Потом был кивок.

В квартире алкаш тут отчаянный вперся.
На вид как бандит. Только вот подмигнул,
Увидев учителя. Тут же потерся
Спиной о косяк, широко так зевнул.

И сунул он в рот — тот широк — папиросу.
Сказал, по обмену я, дескать, пришел.
Слова те сложились в ужасную прозу.
Хозяйка тут вздрогнула. Крикнула: «Коль!»

Явился мужик тут евойный. Он с кухни.
Держал он на вилке толстенный пельмень.
«Мне запах не зря показался протухшим.
Но мне с алкашом так беседовать лень».

А тот как пошел «языками чесаться».
Историю зэка он всем рассказал.
Алкаш на соседей стал словом бросаться.
И ножик достал — заблестевшую сталь.

Сюда он с семьею желает заехать
На место учителя. Здесь ведь уют.
«Сынок мой злодей, может в ухо заехать.
Судил его трижды советский наш суд».

Жена алкаша же не «людь», а мегера.
Кто пикнет ей против — в пустыню нагим!
Мала же ей прошлая площадь — пещера.
«С такой не бываю, поверьте, сухим.

А ножик брательника — это мачете.
Он тоже бывает, убийца, в гостях.
Порою брат ест наркоту на обеде.
Собой нагнетает и ужас, и страх!»

Хозяйка толкает рукою здесь мужа.
«Зачем, истукан, ты сейчас вот молчишь?!»
Алкаш продолжает: «Весь дом наш разбужен.
У нас очень редко спокойствие, тишь».

Ах, как запугал он рассказом соседей!
Дрожат те, по нервам — крутой кипяток.
«Я так ненавижу джентльменов и ледей!!!»
Здесь впору свистеть б в милицейский свисток.

Ну что, мой читатель, доволен интригой?
Алкаш тот, конечно, и был наш артист.
Всегда выступал он с победою — викой.
Как хочется тут закричать: «Браво! Бис!»

Какой же итог у всей этой проделки?
Соседям скандал ведь совсем не к лицу,
Они не допустят того новоселья.
И как же отпор дать сему наглецу?!

За все неудобства они извинились.
Убрали весь хлам из квартиры долой.
И жить с ними дальше с добром попросили.
Цветы подарили — то было зимой.

Учитель была у окна — улыбнулась.
В окне увидала: стоит ученик.
Уже не алкаш, пред которым прогнулись.
Был светлым и добрым учителя лик.

Великая роль. Для Аркадия — слава.
Любимый артист и на все времена.
Был юмор тогда и хорошим, и здравым.
Но нынче такому почти что хана.

Давайте же жить с уваженьем друг к другу.
Чтоб не было поводов в суд нам идти.
И в том юмористы окажут услугу:
Без зла чтобы были все жизни пути.


Поэма «Не может быть!»

Переложение на стихи одноименной кино-
трилогии (XX век, СССР)

Часть 1. Перепуг

Давал чиновник взятки. На это был он падкий.
Его в момент забрали. И увезли не дале.
Дружок стал суетиться. Чиновнику садиться?
А средства конфискуют? Чиновника разуют.
Все распродал мгновенно дружок обыкновенно.
Развел в момент с женою, Причем, еще живою.
Отдал соседу замуж чиновничью ту даму.
Успел все сделать быстро за сутки очень чисто.

Чиновника вернули — не посидеть на стуле.
Он стал босым и нищим, пропали денег тыщи.
А был тот лишь свидетель, помог сам Бог-радетель.
Но кто же мог предвидеть, судьбу тем не обидеть?
Чиновник просто в шоке, о чем скажу я в слоге.
Прошла неделя страха, и вновь возникла плаха:
Чиновник под арестом, то стало дела квестом.
На это раз надолго он стал тюремным волком.

Дружок хорош, конечно, не надо жить беспечно.

Часть 2. Ха-ха, запутались

Вот  вам всего три пары, мой анекдот не старый.
Был инженер хороший, женой пока не брошен.
Еще был франт изящный, мужчина настоящий
С любовницей красивой коллегам всем на диво.
Мне не забыть и парня, работал что в пекарне.
Он без жены однако, но ждет для счастья брака.
Все спуталось однажды, запутался в том каждый.
Любовницы, супруги — одни и те же «слуги».

Их свел в квартире случай,
     все встретились там кучей.
И было все внезапно, совсем не поэтапно.
И стали люди думать, рождая много шума.
Переженить хотели, сменив свои постели.
Но сделать так им трудно, поскольку жили чудно.
Нельзя никак иначе в решенье той задачи.
Никто не согласился, конфликт затем продлился.
Плохие варианты, они совсем не гранты.

Осталось все как прежде, и все в своей одежде.

Часть 3. Невеста без лица

Хотел Витек жениться, душой остепениться.
Невесту раз лишь видел, работала не в МИДе.
Пришел на свадьбу в дом к ней,
     как будто был ей ровней.
Боялся всем признаться, забыл лицо как статься.
Шутник — отец невесты дал выпивку согреться.
И указал на даму, назвав невесты мамой.
А та — сама невеста, родни хорошей теста.
Витек к ней с притязаньем,
     где ваша дочь в сем зданьи?
Таить ее не стала, всю правду рассказала,

А также и про сына, отечества акына.
Была еще же дочка, ну это просто точка.
Витек ниче не понял, невесту звали Тоня.
Дружок Витька придумал: не надо здесь нам шума.
Ведь у стола, наверно, невеста будет верно!
Все так и получилось. Невеста с мамой милой.
Витек к мамаше тут же, он водкой перегружен.
Давай с той целоваться и жарко обниматься.
Все гости тут же в ступор,
     но друг сказал все в рупор:

«Разуй глаза, дружочек, хороший ведь денечек».
И охнул тут же Витя: детей ему корыто.
Раздумал он жениться, но не пришлось тут злиться.
Его и в хвост, и в гриву, остаться здесь бы живу.
Он снова стал жениться, ведь то в руке синица.
Витек тут с поцелуем, судьба его надует:
Возникла вдруг прислуга, ее он чмокнул в ухо
Заместо же невесты, пройдя все в доме квесты.
Бывает так читатель, не врет о том писатель.