Борис Пастернак - Гефсиманский сад

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.
 
Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.
 
В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со Мной».
 
Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь как смертные, как мы.
 
Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.
 
И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.
 
Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.
 
Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни Мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников Себя предаст».
 
И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди – Иуда
С предательским лобзаньем на устах.
 
Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.
 
Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы Мне сюда?
И, волоска тогда на Мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.
 
Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.
 
Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.
 
Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко Мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».
 
1949 г.

С далечен звезден трепет равнодушно
бе озарен хълмистият завой.
Пътят върви край Елеон бездушно,
под него долу лей води Кедрон.
 
Полянка свила се на половина.
Започваше след нея Млечен път.
А сиви и сребреещи маслини
опитваха по въздух да вървят.
 
Там имаше градина. Зад стената
оставил ученици, съкрушен,
Той рече им: „До смърт скърби душата,
постойте тук, бъдете будни с Мен“.
 
Той се отказа без противоборство
от вещи, взети в заем, и от власт –
от всемогъщество, от чудотворство,
и стана просто смъртен, като нас.
 
Безкраят нощен сякаш стана края
на гибел смазваща, небитие.
Вселената бе дом необитаем,
градината остана житие.
 
И, вгледан в тези черни бездни прашни,
без край и без начало – пустота,
да го отмине жертвената чаша,
в пот кървава Той молеше Отца.
 
Смекчил с молитва смъртната истома,
излезе Той зад зида и видя
как дремят учениците без спомен,
налягали в крайпътната трева.
 
Той ги разбуди: „Господ Бог дари ви
живот край мен, не пръст в земя да сте.
Синът Човешки своя час предвари.
В ръце на грешни ще се предаде.“
 
Едва изрекъл, ето че дохожда
сбирщина роби, скитници тълпа,
с огън и меч — тях Юда ги предвожда
с предателска целувка на уста.
 
Извади Петър меч сред тази врява,
на главорез ухото в миг отсече.
Но чу: „С желязо спор не се решава,
ти меча прибери и спри, човече!
 
Нима безброй крилати легиони
Отецът мой не би могъл да прати?
Без косъм и от Мен да се отрони,
врагът ще се разсее като вятър.
 
Животът стигна страницата, дето
по-скъпа е от всичките светини.
И трябва да се сбъдне той, завета,
Да, нека се изпълни той. Амин.
 
Виж, времето се движи като притча
и във движение да пламне може.
Във името на страшното величие
Аз сам и в мъки влизам в смъртно ложе.
 
Ще сляза в гроб, в ден трети ще възкръсна,
и както саловете по реката
към Мен на съд, като керван безкръстен,
столетия ще плават от тъмата.“
 
1949 г.

© Перевод на болгарский: Бисерка Каменова