Николай Заболоцкий - Некрасивая девочка

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

1955 г.

Сред другите играещи деца
напомня тя на неугледно жабче.
Ризка, запасана във панталонче,
къдрици рижави на колелца,
голямата уста със зъбки криви,
лице с чертите остри, некрасиви.
На две момчета, с възраст като нея,
бащите купили велосипед.
И те не бързат днес за своя обед,
надбягват се, забравили за нея.
А тя след тях подтичва, все напред,
и радост чужда носи като своя,
разтапя се, сърцето и лелее,
момичето ликува и се смее
от щастието в свойто битие.

Ни сянка завист, нито мисъл зла
не знае още съществото мило,
за нея ново всичко е в света,
тъй живо всичко, а за други мъртво!
Не искам да си мисля, ала зная,
ще дойде ден, когато ще ридае,
щом види с ужас, че сред свойте дружки
несретница е, бедната дивачка!
Вярвам в сърцето — то не е играчка,
едва ли ще се счупи изведнъж!
Да вярвам искам в чистия и пламък,
дълбоко в нея запламтял — той грее,
и тази болка тя ще преболее,
ще разтопи самия тежък камък!
И нека тя, с лика без красотата,
не блазни ничие въображение —
една невинна грация в душата
вече прозира в нейните движения.
Ако съм прав, то що е красота,
защо така боготвори я всеки?
Дали е съд, изпълнен с пустота,
или е огън в съд, потрепващ леко?

© Перевод на болгарский: Бисерка Каменова