Ex tenebris

Перемигиваясь, перестукиваясь,
прячась, собственной тени боясь,
но незримо поддерживая нашу связь
в зазеркалье, где власть захватила мразь,
где уже четверть века жирует хтонь,
где любые слова пропитала вонь,
а привыкшие к смраду вопят — «не тронь!» —
мы еще не сдались и храним огонь.

Мы — последнее племя, что помнит свет.
Мы успели увидеть звезды, а эти — нет.
Мы не впали в угрюмый державный бред
оставляющий всюду кровавый след.
Наша родина — космос и горний мир,
собеседники — Кеплер, Кант и Шекспир,
и хотя грязным кляпом заткнули рот,
слуху внятно, о чем Моцарт нам поёт.

Бедолага, бродяга, шутам собрат,
все старанья не к месту и невпопад.
Император воюет — где марш, где гимн?
За тобою придут — как за тем, другим.
Чародейная флейта бессильна помочь
в чреве черной чумы, где лютует ночь.
Но когда так темно, то уже всё равно.
Будем жить. Стихотворствовать. Пить вино.

Есть у слабых и малых своя стезя:
нас не видно, и нас победить нельзя.
Мы — песчинки, где каждый — граненый кварц.
Мы дождемся, пока расцветет наш Марс.
Голубиным яйцом в серебристой мгле
оживет наша память о той земле,
что сияла сапфиром в венце миров,
обещая всем сирым покой и кров.