Кровавые гумна

Кровавые гумна

Мой маленький край, как тебя мне воспеть?
Седые преданья писались клинками.
Руины, могилы, кровавая плеть…
И стоны погибших витают над нами.

Руины и камни… Как много руин!
И кладбищ побольше, чем птиц в поднебесье.
А край мой стоит, как седой исполин,
И дали его всё светлей и чудесней.

Хазары, монголо-татары… Во прах
Здесь всё обращали, свирепей, чем гунны.
А был ведь кровавый ещё Надир-шах,
И были Тимура кровавые гумна*.

Здесь алые маки растут на крови
Детей, что затоптаны конницей были.
И стон материнский с небес норовит
Коснуться росинки-слезы на могиле.

Здесь воют ночами седые ветра,
Деревья на кладбище в слёзы вгоняя.
Наверно, ветрам умолкать не пора –
Не будет покоя у нашего края.

Поныне ладони в колючках твои,
Касаюсь тебя, раня зябкие руки.
На гумнах твоих не слышны соловьи…
Кровавые гумна мне снятся в разлуке.

Я песню свою в поднебесье взметну –
Цвети, мой родимый, не будет иначе!
А песня про горькую ту старину,
И пусть эта песня немного поплачет…

*Кровавые гумна – в XIV веке тюрко-монгольский завоеватель Тамерлан (Хромой Тимур), во время нашествия на Дагестан приказал в большинстве разоренных аулов Табасарана вывести всех детей на гумно и пустить по ним конницу. Дети были затоптаны насмерть вместе с матерями, пытавшимися их спасти.

                Перевел с табасаранского
                Анатолий Аврутин