Лагерь заброшенный

Сосны здесь помнят какие-то песни,
Которые я не узнаю.
Воздух пропитан забытым детством,
Чьим — я не знаю, но я ловлю

Эхо линейки, горна и стука
Мячика, что улетел в синеву.
Лагерь заброшен. Тоска и наука
Чувствовать то, что я не живу

В этих корпусах, где выцветший глобус
Пылится в классе, открыв Австралию.
Я прикасаюсь к чужим судьбам, чтобы
Стать хоть немного своей, но вдали я

От всех, кто здесь бегал, боялся темноты,
Прятал записки в дупло березы.
Мне девятнадцать. И мои ноты —
Тишина, в которой растут угрозы

Стать слишком взрослой. Но здесь, у качели,
Ржавой, но всё ещё ждущей кого-то,
Я понимаю: мы не успели
В это же лето. Но та забота,

С которой ветер качает ветки,
Шепчет: «Не плачь. Ты здесь, и довольно.
Все мы чужие на этой планете,
Каждому лагерю — своя больно».

Грусть накатила — как дождь по крыше,
Радость — как луч, что пробил ватник туч.
Я никогда этих стен не слышала,
Но слышу, как листья стучат: «Ты лучшая
Из небывавших. Ты — наша, слышишь».

И ухожу, забирая с собою
Клёна листок да смолы на пальцах.
Грусть остаётся здесь, под сосною,
Радость — со мной. Без неё не справиться.