Пышка. Глава II

(Парафраз одноимённой повести  Ги де Мопассана).

Глава II.

Но жизнь, пусть медленно, течёт,
Хоть на войне всем не до смеха,
Потребность в тОрге не пройдёт,
Война торговле не помеха.

И с разрешения властей
Дозволено перемещаться
Для нужд различных по стране,
Лишь бы лояльным оставаться.

Так в дилижансе, что на Дьепп
Во вторник утром отправлялся,
СобрАлось десять человек.
Пока вещами загружался,

Морозный воздух уж пробрал
Всех путников до основания.
Хотелось тронуться скорей,
Другого не было желанья.

Дрожа от холода, в свои
Укутавшись одежды, были
Все они склада одного,
Тревогами одними жили.

Вот кто-то грелку разогрел
С углём химическим, а кто-то
Чуть для сугрЕва пригубил,
Кого-то мучила икОта.

Улиткой плёлся дилижанс,
Почти что шагом. Застревали
В снегу колёса, кузов весь
Стонал, потрескивал. Едва ли

Лошадки перейдут на рысь.
Скользят отчаянно копыта,
Возничий хлещет зря кнутом,
Дорога ямами изрыта.

При свете утренней зари
Те пассажиры, что не спали,
От скуки иль забавы для
Разглядывать друг друга стали.

Вот муж с женою ЛуазО,
Свой капитал себе нажИли
Торгуя дрянненьким вином.
Не зря нормандцами всё ж слыли.

Муж был отъявленным плутОм,
Насмешлив и до женщин пАдок,
Жена ж имела нрав крутой,
Во всём ценила лишь порядок.

Супруги Карре-ЛамадОн
Из фабрикантов. Трёх прядИлен
Хватало, чтоб беспечно жить
И чувствовать, что ты всесилен.

А вот супруги де БревИль –
Во всём заметна родовИтость,
Весомый годовой доход
Придал степенность им и сытость.

Как раз все эти шесть персон
В карете олицетворяли
Богатый всёмогУщий слой
Людей, живущих без печали.

В углу монашки без конца
«Ave» вполголоса шептали,
И чётки длинные свои
Без Устали перебирали.

Одна в годах, лицо её
Изрыто оспой, как картечью.
Вторая агнец во плотИ,
С библейской кротостью овечьей.

И в довершении пара лиц
Весьма занятных, колоритных:
Мсье КорнюдЕ, он демократ,
А из достоинств очевидных,

То, что как истый патриот,
Он обороной занимался,
Рубил деревья, ямы рыл,
Полезным быть стране старался.

Активно строил западнИ,
Всем предлагал вооружиться,
Но с приближением врага
Почёл за лучшее укрыться.

И, наконец, пора пришла
Сказать о главной героине,
Что без стеснения несла
Свой статус социальный. Ныне

Таких дам «жрицами любви».
Зовут, кто выдумал, не знаю,
Но на ПигАли, Сен-ДенИ
Подчас их толпы наблюдаю.

Как видно, за излишний вес
Она давно себе стяжАла
Прозванье «Пышка», хоть о том
Нисколько не переживала.

Она слегка заплЫла жиром,
Со всех сторон была круглА,
С высокой необъятной грудью,
Так аппетитна и мила.

Мужчин в ней свежесть привлекала,
Бутон цветущий! Се ля ви!
Казалось, рождена для счастья,
Для неги томной и любви.

Лицо, как яблоко румЯно,
Чей так на вкус приятен сорт,
Ресницы длинные, густые,
И маленький прелестный рот.

Её весь женский пол узнал,
Пошло шушуканье в карете,
Где слово «девка, срамотА»
Ещё не худшие на свете.

Она попутчицам в глаза
Уничтожающе взглянула.
Все услыхАли, как в тишИ
Монашка старая всхрапнУла.

Однако вскоре разговор
Возобновился, говорили
О ненавистных пруссаках,
Что урожай весь потравили,

Убытках для торговли и
О ценах, бирже и урОне,
О том, как долго наш монарх
Ещё продержится на троне.

И в тоне чувствовалось всё
Презрение к беднякам, народу.
Ничто не в силах изменить
Власть опекающих породу.