Гарсиласо де ла Вега. Egloga Primera

Egloga Primera

Эклога Первая (второй вариант)

[перевод эклоги выполнен размером оригинала]

Сладкую скорбь двух юных пастухов,
Добрых Салисио и Неморосо,
Я расскажу, их горю подражая;
Их песни сладкие заслыша, овцы,
Забыв пастись, в блаженстве средь лугов
Стояли, пенью чудному внимая.
Славою имя украшая,
Не зная себе равных,
Ты укрепил державу
Альбанскую – достойное правленье
Да процветает в ней без измененья,
И ты – главный герой в её судьбе
В сверкающем вооруженье,
Как воплощенье Марса на земле.

Освободившись от мучительных забот,
Ты на охоте, горы покоряя,
Преследуешь оленей средь лесов,
Бег иноходца шпорой ускоряя, –
И ни один от тебя, знаю, не уйдёт.
Когда вернусь, отшедши от трудов,
Стих будет мой уже готов
Утраченное время
Сбросить к ногам, как бремя,
И добродетели все ваши будет славить,
Деянья и при этом не лукавить,
И бесконечных подвигов триумф,
И не смогу убавить
Ни йоты, даже если и умру.

И я предвижу – время то придёт,
Когда я долг смогу исполнить свой
Пред вашею сияющею славой,
И этот долг будет не только мой,
Но он порыв всеобщий обретёт
И каждый дань отдаст вам величаво;
Венок победный лавра,
Что украшает вас –
Всех почестей алмаз –
Плющу позволит скромно возрасти,
Укорениться в царственной тени
И вверх стремиться с вашими хвалами.
Теперь же – песни о любви,
Пропетые моими пастухами.

Солнце из волн, пылая поднималось
И озаряло горные вершины,
Салисио под буком возлежал,
Вода в ручье, как алые рубины,
Оттенками зари переливалась,
И рощу звук журчанья наполнял.
Салисьо тихо напевал
В такт звонкому ручью
Песню печальную свою,
Песню о той, с которою расстался,
Но как бы снова с нею здесь общался, –
Хотя она причина слёз и скорби, –
Вновь с нею повстречался,
С ней говорил и пел о ней с любовью.

Салисио

О, твёрже мрамора и холоднее льда
Твоя душа – её не разлюбить –
Ушедшая навеки Галатея!
Мой пламень захотела погасить,
Но он горит и умираю я,
Жизни страшусь и жить уже не смею –
Жизнь смысла не имеет.
За эту стыдно мне боязнь,
Но без тебя жизнь – казнь.
И почему, скажи мне, ты презрела
Быть госпожой души моей, где пела
Твоя душа, найдя здесь радость рая?
Неужто так хотела?
Пусть льются слёзы, устали не зная.

Солнце лучами горы обнимает
И по долинам льёт свой нежный свет,
И всё живое, сбросив сна оковы,
Шлёт ему радостный, восторженный привет,
И в чистом воздухе пернатые летают,
Стада пасутся на лугах, в дубровах,
К делам обычным снова
Нужда людей зовёт –
Кто от неё уйдет.
В душе ж скорбящей боль сильна и жгуча,
Её не радует заря, а мучит,
Под солнцем и луной она стенает –
Такая её участь –
Пусть льются слёзы, устали не зная.

А ты совсем забыла обо мне
И не печалишься о том, что умирает
Салисио в терзаньях своих,
И твоё чувство ветру позволяет
Развеять веру и любовь во тьме.
Не знаешь ли, что я нуждаюсь в них?
Боже! С высот своих,
Жестокость наблюдая,
Её не покараешь?
Ведь она смерти хочет для меня.
Но если принесёт любовь душа
И я в ответ любви умру, сгорая,
Что сделает она?
Пусть льются слёзы, устали не зная.

Уединение и нежность для тебя,
И одинокое величие горы,
Лесов густых тенистая прохлада,
И лёгкий ветерок, и шёлк травы,
Фиалок, роз и лилий красота.
Весна! О моя горькая отрада!
И мне тоска – награда!
Увы, я был обманут!
Теперь на сердце рана!
А твоё сердце лжи скрывает тьму.
И ворон напророчил мне беду,
Зловещим карканьем упорно повторяя,
Что от неё я не уйду –
Пусть льются слёзы, устали не зная.

И вот заснув однажды средь цветов,
Считая это милым заблужденьем,
Я в снах своё несчастие познал!
Мне снилось, будто с беззаботным пеньем
Я пас свои стада среди лугов,
Из Тахо воду чистую черпал,
Не зная как попал
В чудное это место,
Здесь проводя сиесту.
И вот река вдруг русло изменила,
Под тенью мрачной свои воды скрыла,
От моих рук проворно ускользая,
Меня жара накрыла –
Пусть льются слёзы, устали не зная.

Чьи уши слышат твои сладкие слова?
К кому свой светлый обращаешь взгляд?
Чью шею обвивают твои руки?
Где твоя верность – рай моих услад?
Так на кого же променяла ты меня?
Сердце не может вынести без муки –
Хоть камень от разлуки –
Того, как плющ родной
Другой пленяется стеной,
Побегов свежестью цепляясь за неё,
Или моя лоза, избрав себе жильё
На чуждом вязе, ветви обнимает,
Не зная горьких слёз –
Пусть льются слёзы, устали не зная.

Чего же мне отныне ожидать,
Каких же бед и трудностей начало,
Каких раздоров злых и невозможных,
Что любящего б сердце омрачало,
Хоть смутно и могло б себя являть?
И что же может быть теперь надёжно?
Когда ты так безбожно
Покинула меня,
Дурной пример дала,
Всем обитающим под небом синим,
Что можно потерять всё в миг единый,
Богами хоть себя воображая,
И слёзы хлынут ливнем –
Пусть льются слёзы, устали не зная.

Какие мне надежды подавала,
Чтоб невозможно достичь я мог
И в своём сердце бережно хранить,
Но твоё сердце злое – вот итог –
Оно другому всё себя отдало.
И всем и каждому хочу я известить:
Ягнёнок кроткий будет жить
С волком голодным,
Птица свободно
Змею свирепую пригреет у гнезда –
Между тобой и тем, к кому ушла
Различия сильней, но твоя злая
Не скорбит душа –
Пусть льются слёзы, устали не зная.

В моей овчарне летом и зимою
Всегда есть масло, молоко и сыр,
И так ты мою песню полюбила,
Так даже мантуанский бы Титир
Так высоко не восхваляем был тобою.
Теперь меня ты уважения лишила:
«Уродлив и не милый», –
Вот так сказала ты,
Но в зеркало реки
Гляжу я на своё лицо и не ропщу,
И свою форму поменять я не хочу
С тем, кто смеётся надо мной, себя скрывая.
Я б поменял свою судьбу!
Пусть льются слёзы, устали не зная.

Как ты могла не понимать меня?
Испепелять своим пренебреженьем?
Как быстро для тебя стал нелюбимым?
Меж нами не было бы отчужденья,
Когда капризов не была б полна.
Мои стада проводят неранимо
В Эстремадуре зимы,
А летом знойным
В Куэнке горной,
Где дарят свежесть звонкие ручьи,
Нежные грёзы-сны. Не знаешь ли?
Но счастья я от стад не получаю –
В вечной печали дни!
Пусть льются слёзы, устали не зная.

Слёз моих горечь скалы размягчает
И они твёрдости лишаются своей,
Деревья опускают свои ветви,
Иначе трель выводит соловей,
Как будто в песне мою гибель предвкушает.
И мирный сон свой оставляют звери,
Бредут сквозь дебри,
Чтобы услышать песню –
Мой плач небесный.
И лишь твоя душа в ожесточенье,
И хуже камня – ей не надо пенья –
Нема, взгляд на меня не обращает.
Ей удовлетворенье –
Чтоб я лил слёзы, устали не зная.

Но ежели помочь ты мне не в силах,
Хотя б не покидай чудесные места,
Где каждый уголок о чём-то говорит.
Уйти легко ты можешь от меня,
Но не бросай то место, что любила.
Если присутствие моё тебя смутит,
Покину в тот же миг
Зелёные луга,
Прохладные леса.
И здесь, найдя прекрасные цветы,
Быть может, тогда встретишь ты,
Кто будет мил для сердца твоего.
Ты не моя, увы!
Пусть это место будет для него.

И песню здесь Салисио прервал,
Горько вздыхая на последней ноте,
И слёзы хлынули – так сердце захотело,
И словно в резонанс его заботе
Эхом откликнулся далёкий перевал –
Оно печально о былом скорбело
И бланка-Филомела
Из состраданья
Медовым щебетаньем
Отозвалась – спасибо соловью.
Как Неморосо  песню пел свою
Поведают об этом Пиериды  –
Петь дальше не могу –
Дрожит мой голос грустный от обиды.

                Неморосо

Кристально чистые, прозрачные ручьи,
Деревья в их дрожащих зеркалах,
Луг изумрудный, полный свежей неги,
Птицы купаются в своих же голосах,
И плющ, убрав в зелёный шёлк стволы,
На золотом лучащиеся ветви
Пустил свои побеги.
От горести моя душа
Так далеко ушла:
Я в нежном одиночестве почил,
В сладкие грёзы душу погрузил,
И мысли в сновидениях блуждали,
О скорби я забыл,
В воспоминаньях чувства отдыхали.

То было раньше, а теперь изнемогаю,
В этой долине я теперь печалюсь,
Где наслаждался безмятежностью, покоем
О, мимолётное и призрачное счастье!
Я помню спал… сколько часов не знаю,
Проснулся – а Элиса здесь, со мною.
Не совладать с судьбою!
О хрупкая материя
Под лезвиями смерти
Погибла, дав безудержье печали!
И эту участь чувства все признали.
И всё ж не тягостней она, чем смерти зло.
Мой дух прочнее стали,
Ведь твой уход не смог сломить его.

Где же теперь те ясные глаза,
В которых – куда б взор не обращали –
Была бездонность чистых, свежих рос?
Где та рука, белее снежных далей,
Что столько радостей мне принесла?
Копна роскошных золотых волос?
С презрением их лоск
На золото смотрел,
На его призрачный удел.
И белая где грудь? Её изящность линий?
И тело, что стройнее тонких пиний?
Плавная грация его покой несла.
Но неба саван синий
Покрыл его и приняла земля.

Элиса, кто б подумать только мог,
Когда в долине под прохладным ветерком
Мы собирали травы и цветы,
Что разлучившись (это было сном),
Увижу час я одинокий тот,
Что уничтожит цвет нашей дюбви?
На плечи тягостно легли
Всей массой небеса,
И слёз полны глаза,
И безнадёжность и отчаянье растут,
И одиночество, покинутость гнетут,
И сердце в пропасть бесконечную стремится,
Чувства в мучениях живут
В сырой, подземной и глухой темнице.

С тех пор, как ты покинула меня,
Мои стада обильно не пасутся
И не приносят мне сокровища мои,
И к злу начала добрые влекутся:
Посевы портят плесень, саранча,
И там, где были нежные цветы –
Их грёзы-лепестки
Нас избавляли
От всех кручин-печалей –
Чертополох тяжёлыми шипами
Устлал всю землю вместе с сорняками.
Мне очень грустно от такой беды,
И под её дождями
Выращиваю жалкие плоды.

Как тень чернее, гуще при закате,
Солнца лучи в падении темны,
Так мрак бездонней, когда нет тебя,
Мир покрывает тяжесть немоты,
Давящий ужас от твоей утраты
Мне сковывает сердце и глаза,
Пока сквозь облака
Лучи не засияют,
Свой чистый свет являя.
Уход твой – ночи чёрной испытанье,
Тени томлений  – её жуткое дыханье,
Пока душа, всё отдаляясь от земли,
Сквозь смерть-блужданье
Не приведёт меня к твоей любви.

Как соловей своим печальным пеньем
Жалобно сетует, укрывшись средь кустов,
На поселянина, который так жестоко
И так коварно разорил его гнездо,
Где хрупкие птенцы ещё без оперенья.
И в безутешной скорби одиноко
Выводит с болью звонко
Раскатистую трель
Несчастный соловей.
Он сладким горлом своим горе принимает
И воздух ему эхом отвечает,
И ночь не сдерживает песенные слёзы
И призывает
В свидетели тоски луну и звёзды;
Вот так и я волю даю печали
И тщетно жалуюсь на смерти произвол –
Все десять пальцев в сердце мне вонзила,
Нектар его забрав, и десять зол
Льдом острым моё сердце искромсали.
Всё истребляющая смерти сила!
Мой гнев взрастила,
И мир, и небеса
Пронзают им мои уста,
И шлют всё неустанные проклятья,
И больше не могу существовать я
В этой, границ не признающей, муке,
Что будет изъязвлять меня,
Пока с Элисой буду жить в разлуке.

Есть пару прядей медно-золотистых,
Которые Элиса мне дала,
Я обернул их белой, мягкой тканью,
На моей страждущей груди они всегда.
Я распускаю их пучок лучистый
И чувствую – смягчаются слезами
Воспоминаний,
Печалей неустанных,
Дум несказанных.
По одному я волоски перебираю
И каждый волосок слезой питаю,
И в море грусти с головой тону,
Их вновь соединяю,
Лишь после этого немного отдохну.

Затем я отдаюсь воспоминаньям:
Та ночь темнее самой тёмной тьмы.
Усталой моей кровию гонимы
В подземных криптах памяти-тюрьмы
Душу и сердце подвергают истязаньям.
В суровом испытании Люцины
Вижу тебя. Богини
Ты шлёшь свою мольбу –
Подобна божеству –
Твой голос с небесами в единенье –
Помочь могла б тебе в твоём мученье,
Утихомирить страшные ветра,
Но в ослепленье
Своём богиня где же ты была?

Охотилась на дикое зверьё?
Со спящим пастухом ночь проводила?
Чем милосердие могла ты заменить?
И состраданью жизни изменила?
Ты не хотела слышать ничего:
Ни упованья, ни признания любить,
Не то, как без Элисы жить
Не может Неморосо
И проливает слёзы,
Чей долг преследовать зверей в горах,
Богине жертвы принося на алтарях?
И ты, смеясь, позволила, о боги!
На моих глазах
Уйти возлюбленной в смертельные чертоги?

Божественная нежная Элиса,
Коль шествуешь в небесной синеве,
В движенье оставаясь недвижимой,
То почему ты забываешь обо мне,
Час не ускоря, чтоб освободиться
Я мог скорей от оболочки мнимой,
Землёю не томимый;
Увидеть, взять за руку
Тебя на третьем круге,
Чтоб мы другие реки, горы и равнины
Могли искать, цветущие долины,
И чтоб всегда тебя я мог бы обнимать –
Сердца едины –
Без страха и тревоги потерять? –

И не закончили бы песни пастухи,
Которым лишь одна гора внимала,
Когда бы на закат глаза не обратили,
На облака как бы из медного металла –
Из горнов солнца боги извлекли,
Лилово-алый свет они лучили
И тень искрили,
Бегущую по склону
К зеркальному затону.
И к ночи ясной боги день склоняли,
Два пастуха спокойно стадо гнали,
Всё вспоминая, словно бы во сне,
А звёзды зажигали
Свои узоры в сладкой тишине.




© Перевод Дмитрия Захарова 26.02. - 05.03.2026


Комментарии к эклоге см. Гарсиласо де ла Вега. Эклога Первая





оригинальный текст:

https://www.gutenberg.org/cache/epub/68131/pg68131-images.html