Ещё, ещё раз про любовь...

Мой друг! Не бойся быть банальным,
когда при тусклом свете бра
стихи слагаешь ночью в спальне
любимой женщине. Игра
роскошных рифм не всем подвластна:
повелевают ими ласка
и нежность к даме. А талант,
как к волосам роскошный бант,
украсит славную головку
витиеватою строкой…
утратив навсегда покой,
от чувств становишься неловким

и, если б не глухая тьма –
ей-ей, сойти тебе с ума!


Как там у классика: “Покорны
любви все возрасты…” Она,
в беспечной юности задорна,
надежд несбыточных полна.
Осознанней и глубже – позже,
на счастье хрупкое похожа,
её старайся не разбить
о монотонно-серый быт.
Когда же ляжет штиль на море,
умчатся бури буйных лет,
любовь приглушит яркий свет,
задёрнет прежней страсти шторы,

но не исчезнет за холмом,
всё так же согревая дом.


Влюбляться – та ещё работа:
здесь равнодушье не в чести,
а если исчерпаешь квоту
“чушь распрекрасную нести” –
на выход, к циникам в берлогу…
и не пытайся, ради Бога,
врать о страдающей душе:
“Не вы ли, сударь, в неглиже
оставили поспешно ложе,
с три короба наобещав?
Ваш нрав притворен и слащав,
с напыщенным Нарциссом схожий…”

Любовь же умножай на два
и не дели, сбежав едва.


Не поражённые Амуром
блаженны, ибо их удел –
сочувствовать влюблённым дурам
и дуракам, держа в узде
эмоций буйную палитру.
Раздавят на троих пол-литра
и знай смеются: “Мой сосед
жил припеваючи, без бед;
так дёрнул чёрт его влюбиться:
“чердак поехал” по весне,
он шепчет: “Натали...” во сне
и будто рвётся в психбольницу,

где по несчастию друзья,
где пить и праздновать нельзя.


Ещё раз про любовь… сей фразой
достала пишущая рать,
но вирус “пушкинской заразы”
не уничтожить, не унять.
Повторами грешат поэты:
рифм полувялые букеты
не блещут свежей новизной.
Их раж усилится весной:
как извержение вулкана,
потоком раскалённых слов
Её Величество Любовь
на нас нахлынет утром ранним.

Как говорится, c’est la vie…
всем счастья, мира и любви.


27 февраля 2026 года,
Санкт – Петербург.