Зачёт

1990 год. Суббота. Из метро ВДНХ, в парк, превращённый в барахолку, валила бесконечная, жадная до чего-нибудь купить, серая масса.
По дороге на выставку, самозабвенно музицировали пять обездоленных студентов перуанцев, состоящих из трёх евреев, маленького армянина и Гиви Давладзэ, ряженных в цветастенькие пончо, которые что есть сил тосковали по далёким заснеженным Андам. Маленький армянин смотрел на всех свысока - он в своё время играл по кабакам на дудуке и уже мог бегло читать ноты.
Ну да, трудно тосковать по местам, где ни разу не был. Нужно было иметь не только богатую фантазию, но толику отчаяния и неуёмный студенческий аппетит. Однако, им это удавалось.
Сводный второпях ансамбль состоял из: шаманского бубна, чаранго, гавайского укулеле, вакка-фуку и пан-флейты. Большего в гнесенском музее музыкальных инструментов  мира найти не удалось Но они извлекали на свет Божий такую неуёмную тоску по незнакомой отчизне, что сердобольные прохожие не жалели для аборигенов ни мелочи, ни купюр.
Через четыре часа тоски по родине, когда мелочью наполнилась уже третья  шапка, к ним с инспекцией заявился их преподаватель из Гнесенки Соломон Израилевич. Он незаметно постоял минут двадцать в стороне, после чего объявил собравшимся зевакам антракт.
- Неплохо, неплохо. Народ вас любит, но не весь. Есть к чему стремиться.
- А теперь о недостатках.
- Коренцвит, уймите ваше заливистое цыганское бельканто. Кого это может впечатлить? Разве что провинциальных легкомысленных первокурсниц. Господа, мимо вас проходят искушённые иезуитской торговлей и дефицитом люди. Дайте им драму, больше чувственности, пробейте на слезу. Наш зритель любит убогих, сирых и обездоленных. Поставьте на этом тернистом протопе какого-нибудь Повороти и бабушку с гармошкой, и эта бабушка покажет вам, что такое настоящий сбор макулатуры. Не вымогайте и не шарьте у слушателя по карманам. У нас сердобольная публика. Почешите их душу за ухом и они сами отдадут вам то, что собрались отнести спекулянтам.
- А вас, Давладзэ, всё время сносит на лезгинку и в перуанской теме вы настырно произносите это пошлое -Вах.
- А давайте ещё три-четыре группы по дороге разместим.
- Слющий,  гиде ми найдем ситока пируанцев? - поинтересовался Гиви Давладзэ
- А Хачикян с Ованесовым? - протянул с ноющей интонацией маленький армянин.
- Сваих праталкиваешь, да? Висэ армяне такие, вах.
- Цыц, горцы! - резко обрубил их преподаватель и стал размышлять вслух.
- В консерватории можно поискать. В крайнем случае, в Патриса Лумумбы обратиться, в МГИМО, наконец. Они, в рамках коллегиальной помощи, нам не откажут.
- Идея, конечно, интересная. Над этим стоит поразмыслить.
- Давладзэ, вы что, вчера пили? Вашему тремоло завидуют все онанисты и исполнители буги-вуги. При таком небрежном отношении к музыкальному искусству, вы никогда не будете получать высшую ставку в шестнадцать рублей и ваша жизненная кода отзвучит в оглушающей нищете.
- Что- простите? За простите в гастрономе, из под полы вам ничего толкового не дадут даже самые распущенные продавщицы.
- Значит так, господа. Через две-три недели латиноамериканскую тему можно считать пройденной и начинаем готовиться к молдавско-украинскому фольклору, а там и гавайская тема не за горами. Свою долю и зачёт поучите на кафедре в конце месяца
- Ах, да. Этого маленького поставьте на ящик во второй ряд, а то он смотрится, как сломанный зуб, а ровная улыбка - это визитная карточка артиста. Ну, вроде - всё.
Соломон Израилевич деловито высыпал из картонной коробки в скрипичный футляр дневную выручку, алчно щелкнул запорным клипсом, и быстро растаял в серой людской массе.