Уилфред Оуэн. Последний смех

Он вскрикнул: «О, Исусе! Ранен я!» –
И умер, проклиная и моля.
Визжали пули:  «Всё не в счёт! не в счет!..»
«Так-так! Так-так!» – хихикал пулемет
И пушка хохотала во весь рот.

Тот охнул: «Мама!» – рухнул  и лежал
С улыбкой тихой детской, словно спал.
«Глупец!» – махнул рукой шрапнельный дым
И мелкие осколки с визгом злым
Плевались и хихикали над ним.

«Любимая!» – еще один успел
Шепнуть в томленье сладком прежде, чем
Лицом уткнулся в чернозем.
Штыки зубасто щерились, смеясь;
Свистели мины, мимо проносясь,
И шикал газ.
19-21.02.2026


WILFRED OWEN (1893 — 1918)
The Last Laugh

‘Oh! Jesus Christ! I’m hit,’ he said; and died.
Whether he vainly cursed or prayed indeed,
The Bullets chirped-In vain, vain, vain!
Machine-guns chuckled,-Tut-tut! Tut-tut!
And the Big Gun guffawed.

Another sighed,-‘O Mother, -Mother, – Dad!’
Then smiled at nothing, childlike, being dead.
And the lofty Shrapnel-cloud
Leisurely gestured,-Fool!
And the splinters spat, and tittered.

‘My Love!’ one moaned. Love-languid seemed his mood,
Till slowly lowered, his whole faced kissed the mud.
And the Bayonets’ long teeth grinned;
Rabbles of Shells hooted and groaned;
And the Gas hissed.